Страница 2 из 13 ПерваяПервая 123412 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 11 по 20 из 125

Тема: КНДР

  1. #11
    Регистрация
    06.12.2006
    Адрес
    Норильск
    Сообщений
    4,682
    Страна проживания:
    Russia
    Национальность
    Русский
    Убеждения
    Национал-социалист
    Вероисповедание
    Православие, крещёный.
    Записей в дневнике
    8

    По умолчанию

    Маленькая гордая странишка, которая отказалась лизать жопу США и жить по их жидовским правилам, за что её чмырят всякими санкциями бартерами и тд.

    kamerad
    Гитлер то без зога , да он их инструмент против угрозы мировой революции. где по твоему он денюжки на всё брал ?
    Жиды его родили против комунистов которые угрожали мировому сионизму.
    Болею...

  2. #12
    Регистрация
    29.03.2008
    Сообщений
    14,947
    Страна проживания:
    Russia
    Национальность
    Русский
    Убеждения
    Национал-социалист
    Вероисповедание
    Родновер
    Записей в дневнике
    4

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от PIONER КПSS Посмотреть сообщение
    Жиды его родили против комунистов которые угрожали мировому сионизму.
    Ага. Жидобольшевики прямо страсть как угрожали мировому еврейству!
    We must secure the existence of our people and a future for White children!

  3. #13
    Регистрация
    30.10.2006
    Сообщений
    35,973
    Страна проживания:
    Czech Republic
    Национальность
    Русский
    Убеждения
    национал-демократ
    Вероисповедание
    Крещен в Православии
    Записей в дневнике
    240

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от PIONER КПSS Посмотреть сообщение
    Жиды его родили против комунистов которые угрожали мировому сионизму.
    :D:D:D

  4. #14
    Регистрация
    29.10.2006
    Сообщений
    14,116
    Национальность
    Убеждения
    Вероисповедание

    По умолчанию

    об особенностях сексуальной жизни женщин средних лет в условиях полицейского государства


    Есть в Северной Корее такая замечательная фишка как «проверка жилища» (숙박검열 / 宿泊檢閱). Проводится она несколько раз в год, хотя частота данного мероприятия вообще сильно зависит от местности.

    Все жители КНДР по месту жительства объединены в народные группы инминбан (인민반/人民班), примерно по 25-40 семей в каждой. Обыно такая группа включает в себя всех обитателей сельского квартала или многоквартирного дома, или пары подъездов в таком доме. У каждой группы есть начальник "инминбанчжан", обычно - тётушка, которая там всё контролирует и регулярно отчитывается участковому об увиденном и услышанном. В число её многочисленных обязанностей входит и регистрация тех, кто останавливается на подведомственнной её территории на ночь. Даже если ты из того же города, и просто решил по случаю праздника остаться у двоюродного брата, тебе всё равно надо пойти к тётушке, предъявить ей документы и быть записанным ею в специальную книгу (книга именуется 숙박등록부 / 宿泊登錄簿).

    "Проверка жилища" проводится около полуночи или позже, и теоретически об этом мероприятии обитатели данного инминбана знать не должны. На практике же всё зависит от их связей и отношений с местным участковым, а также с тётушкой-инминбанчжаном, которая о предстоящем мероприятии узнаёт за несколько часов (и часто тихо предупреждает те семьи, у которых, как она подозревает, могут быть какие-то проблемы). В ходе проверки пара милицейских и эта тётушка ходят по домам или квартирам и проводят в каждом жилище относительно тщательный осмотр (иногда в мероприятии участвует военная полиция, иногда на усиление отправляют курсантов, совсем-совсем редко - служивых из госбезопасности). Проверка проводится поздно ночью, так как её главная цель – выявить тех, кто ночует, не зарегистрировавшись. На практике вылавливают любовников и торговцев. Смотрят также на то, запломбированы ли радиоприёмники, а в приграничных с Китаем районах - и телевизоры (китайское телевидение смотреть нельзя, так что переключатель каналов фиксируют на единственном в тех местах северокорейском канале и потом пломбируют, а пульт дистанционного управления, коли таковой существует, конфискуют). Я сейчас как раз пишу статью на тему повседневного контроля, и истории попадаются занятные.

    Так вот, собственно сегодняшняя история. У моей собеседницы подруга где-то в 2000 г. попалась. У этой подруги муж наполовину парализован, ей тогда было где-то к сорока, секса вообще никакого не было лет десять, вот и приглянулся подруге симпатичный командировочный. Воспользовались временным отсутствием мужа, и приступили к плотским радостям, а тут – проверка жилища. Их из постели и достали. В старые времена, когда Солнцем Нации служил Ким Ир Сен, в таком случае сообщали по месту работы, и проблемы, особенно у женщины, были бы очень серьёзные (конфуцианская двойная мораль, понятное дело). Однако сейчас, в эпоху Великого Руководителя КЧИ, менты сразу поинтересовались ценой вопроса. Полуодетые любовники быстро достигли с ними взаимоприемлимого соглашения. Цена женской репутации подруги составила 200 литров бензина для милицейских машин. Бензин быстро доставили, благодаря связям командировочного, и всё разрешилось благополучно.

    Вообще свирепость законов в СК часто компенсируется коррупцией, а иногда и симпатией тех, кому полагается эти законы со всей неуклонностью проводить в жизнь. Впрочем, это - явление новое. Года до 1990 всё было совсем всерьёз.
    Сознавать долг и не исполнять его - это трусость

  5. #15
    Регистрация
    29.10.2006
    Сообщений
    14,116
    Национальность
    Убеждения
    Вероисповедание

    По умолчанию

    коллежский регистратор, почтовой станции диктатор

    Опять немного о народных группах инминбан и их начальницах - инминбанчжанах.

    Должность инминбанчжана — по сути своей должность собачья. К ней стремятся только в Пхеньяне, да и то не все и с оговорками, а в других местах тётушек не эту работу буквально загоняют. Оно и понятно из дальнейшего.

    Инминбанчжан - это всегда тётушка (мужчин не берут), в возрасте от 30 до 60 лет, не имеющая постоянной работы (=домохозяйка), достаточно энергичная и, с точки зрения властей, "политически грамотная и морально устойчивая". По возможности, на эту должность назначаются члены партии, хотя из этого правила бывают исключения. Теоретически инминбанчжан — это самый низший чин в северокорейской мобилизиционно-контрольной иерархии, так сказать, самый маленький винтик (или скорее уж, гаечка) во всей этой машине.

    Обязанности инминбанчжана крайне мнообразны и крайне хлопотны. Часть из них носит контрольно-полицейский характер:

    • Инминбанчжан должен следить за тем, что просходит в его инминбане и регулярно (и при необходимости - немедленно) докладывать о происходящем в районную управу или участковому корейской полиции;
    • Инминбанчжан должен регулярно посещать подведомственные семьи, знать их проблемы, чётко представлять место и график работы всех членов семьи, их индивидуальные особенности;
    • Инминбанчжан должен представлять общий уровень доходов и расходов каждого домохозяйства (тётушки на интервью неоднократно повторяли одну и ту же фразу, которую, видимо, они часто слышали на политзанятиях: «Инминбанчжан должен знать, сколько ложек и сколько палочек для еды есть в каждом доме»);
    • Инминбанчжан ведёт регистрацию всех лиц, останавливающихся на подопечной территории на ночлег, даже если эти лица живут в соседнем квартале. При желании провести ночь у друзей необходимо прийти к инминбанчжану, предъявить удостоверение личности и иные документы, а если ты приехал из другого города или уезда, то и разрешение на поездку. После этого инминбанчжан регистрирует тебя в специальной книге и ты можешь спать спокойно, не опасаясь полицейской проверки;
    • Инминбанчжан выдаёт "разрешения на поездку" (таковые разрешения нужны в обязательном порядке при выезде за пределы городы или уезда постоянного проживания) тем членам инминбана, у которых нет постоянной работы, то есть на практике домохозяйкам и пенсионерам, иногда - инвалидам.

    Другие обязанности инминбанчжана носят организационный и экономический характер, ведь инминбан -это ещё и хозяйственная единица:
    • Ежедневно утром инминбанчжан организует уборку территории, в которой в обязательном порядке по очереди принимают участие представители всех семей инминбана;
    • При необходимости инминбанчжан отправляет предписанные руководством количество людей на бесплатные работы по благоустройству городской территории (такие мобилизации проводятся, когда городским коммунальщикам не хватает неквалифицированной рабочей силы);
    • Инминбанчжан организует отправки установленного количества жителей инминбана на обязательные полевые работы весной (высадка рисовой рассады) и осенью (сбор урожая). На практике большинство северокорейских горожан отправляется на такие обязательные сельхозработы каждую весну и осень. Они обычно мобилизуются через те организации, в которых работают. Однако домохозяек и пенсионеров поздоровее тоже полагается отправлять в поля - именно этим занимается инминбанчжан;
    • Инминбанчжан организует вывоз мусора (непростая задача, если учесть полное отсутствие специализированных машин и контейнеров);
    • Инминбанчжан организует вывоз на поля туалетной жижи, по сдаче которой каждый инминбан имеет довольно большой (и обязательный к исполнению) план;
    • Инминбанчжан отвечает за сбор вторсырья: макулатуры, цветного/нецветного металла и, как ни парадоксально, полиэтиленовой плёнки.

    Наконец, куча всяких нерегулярных и полурегулярных обязанностей - посещение собраний в управе, участие в проверках разного рода, в том числе и в ночных проверках жилищ, регулярные душевные беседы с участковым и не очень регулярные - с оперуполномоченным МОБГ (госбезопасности).

    Работа, как видно, непростая. Однако, что с этого имеет инминбанчжан? Да практически ничего. В Пхеньяне до реформы 2002 г., в ходе которой цены и зарплаты увеличились в где-то раз в десять, инминбанчжану платили примерно 60 вон, т.е. зарплату неквалифицированного рабочего или низового служащего. В других крупных городах инминбанчжан получала половину этой суммы, а вот в маленьких городах или сельской местности она не получала ничего.

    В Северной Корее инминбанчжанов где-то 100-120 тысяч, и понятно, что власти не имеют ни возможности, ни, честно говоря, желания вознаграждать даже самые исключительные усилия этих тётушек. С другой стороны, инминбанчжаны боятся неприятностей, а порою и просто отличаются служебной добросовестностью, которая заставляет их регулярно проверять доходы и обеспечивать сдачу туалетной жижи. Однако, чтобы процесс шёл достаточно гладко необходимо, чтобы инминбанчжан поддерживала приемлимые, а желательно хорошие отношения со своей группой, на которую у неё, в свою очередь, не так много рычагов влияния.

    В Пхеньяне, правда, инминбанчжана обычно боятся, так как вылететь из Пхеньяна в сельскую местность или город меньшего размера очень легко причём, как правило, для высылки достаточно просто доноса инминбанчжана. Высылка из Пхеньяна одначает катастрофу, так как разрыв между Пхеньяном и всей остальной страной огромен (в последнее время, впрочем, города крайнего севера страны, находящиеся непосредственно на китайской границе, стали постепенно приближаться к Пхеньяну по уровню доходов, так как они активно заняты в контрабандной торговле). В подобной ситуации инминбанчжану приходится постоянно как-то выкручиваться, делать дела и при этом избегать конфликтов как с соседями, с которыми ей в конце концов жить всю оставшуюся жизнь, так и с властями, постоянно придумывая всякие компромиссы и нарушая инструкции.

    При этом должность инминбанxжана -сравнительно малокоррупционная: максимум, что может поиметь со своей работы эта тётушка - это какую-нибудь небольшую взятку от удачливого торговца, каковому нужно, чтобы она не слишком обращала внимания на его прибыльную индивидуально-коммерческую деятельность.
    Сознавать долг и не исполнять его - это трусость

  6. #16
    Регистрация
    29.10.2006
    Сообщений
    14,116
    Национальность
    Убеждения
    Вероисповедание

    По умолчанию

    "Сейчас информацию от своих агентов коррепондентов дала DailyNK. По стране идут закрытые собрания партактива, где разъясняется, что с будущего года рынки будут работать только три дня в месяц, причём на рынках будет разрешена только торговля продовольствием, но не зерном и не промтоварами. И промтовары, и зерно отныне, как в старые добрые времена Великого Вождя и Непобедимого Генералиссимуса Ким Ир Сена, будут выдаваться только по карточкам. Комиссионные - то есть, фактически, коммерческие - магазины (수매상점) будут торговать строго по госценам, что на деле означает их ликвидацию.

    Партактиву объясняют, почему руководством приняты такие меры: "Рынки вызвали социальное раслоение и стали питательной основой для нездоровых социальных явлений. Партия терпела из как вынужденную меру во время кризиса. Однако кризис наконец преодолён, следующий год будет годом экономического рывка (хе-хе - А.Л.) и поэтому пора вернуться к правильной системе распределения, то есть к карточной системе".

    Правда, будем посмотреть, насколько удастся провести это решение в жизнь. Однако оптимизима у меня всё меньше. Ресталинизация идёт полным ходом. Думаю, через пару лет начнут бороться и с политической распущенностью, усилив масштаб репрессий.

    Любопытно, кстати, как они чётко планируют операции:

    октябрь 2005 - восстановление карточной системы
    ноябрь 2006 - запрет мужчинам на участие в рыночной торговле
    ноябрь 2007 - запрет женщинам моложе 50 лет на участие в рыночной торговле
    ноябрь 2008 - решение о закрытии рынков

    Очередное ограничительное решение принимается в конце года, дабы вступить в силу в начале года следующего. Очень планомерно. И, в целом успешно. Пока единственный срыв - не смогли ликвидировать частную торовлю зерновыми и загнать весь рис с кукурузой и ячменём в карточную систему."
    Сознавать долг и не исполнять его - это трусость

  7. #17
    Регистрация
    10.01.2008
    Сообщений
    13,633
    Страна проживания:
    Russia
    Национальность
    Русский
    Убеждения
    Рационалист
    Вероисповедание
    Атеист
    Записей в дневнике
    1

  8. #18
    Регистрация
    29.10.2006
    Сообщений
    14,116
    Национальность
    Убеждения
    Вероисповедание

    По умолчанию

    Кровавые годы

    Попалась на глаза моя относительно старая статья о белом и красном терроре в годы Корейской войны. Она лежит на сайте, но захотелось её вывесить здесь. Что и делаю.


    Опубликовано в газете "Сеульский вестник" в 2005 г.
    Кровавые годы

    Конечно, делать широкие обобщения по поводу «национального характера» того или иного народа – дело неблагодарное. Однако я всё-таки рискну сказать, что в своей массе корейцы – это люди, избегающие насилия и не склонные решать проблемы с помощью оружия или модобоя. Надеюсь, что с этим согласятся все, кто прожил в Корее достаточно долгое время.
    Однако был в недавней истории Кореи период, когда обычная неагрессивность, казалось, изменила корейцам – период Корейской войны, точнее, её первый год. События июня 1950 – апреля 1951 гг. были весьма драматичны: сначала северокорейские части заняли почти весь полуостров, потом контроль над почти всей страной перешёл к южанам и американцам, а в конце концов линия фронта вернулась более или менее на исходную позицию.
    Война – это занятие жестокое и разрушительное по определению, но гражданские войны обычно отличаются особой свирепостью – слишком уж велика в таких войнах роль личных страстей. Корейская война не была исключением из этого грустного правила. На своих более поздних стадиях война превратилась в конфликт сверхдержав и их союзников, но до конца 1950 г. это была, в первую очередь, гражданская война, в которой корейские левые и корейские правые ожесточённо сражались друг с другом. Это означало, что в первые месяцы войны непросто было провести линию между солдатами и «мирным населением» (слово это приходится брать в кавычки, так как обе стороны активно занимались и партизанскими операциями, и организацией «отрядов самообороны», то есть полурегулярных ополчений). Личный характер борьбы означал невероятное взаимное ожесточение.
    Вдобавок, на протяжении первого года войны почти все районы страны переходили к из рук в руки по крайней мере два, а во многих случаях – по три и даже четыре раза. Стремительные наступления и отступления первых месяцев войны означали, что беженцы зачастую не успевали за отступающими армиями. Многие из них попадали в руки тех, от кого они при других обстоятельствах спаслись бы бегством – и это часто кончалось для них очень печально.
    Результатом драматических изменений военной ситуации стали не только толпы беженцев: подобная обстановка создавала благоприятные условия для сведения и политических, и личных счётов. Ополченцы, партизаны, да и оказавшиеся без особого контроля военные и полицейские не имели времени для юридических тонкостей. Убийства, совершённые одной стороной, неизбежно порождали жажду мести и вели к новым убийствам.
    Что случится с этими пленными? Возможно, что и обойдётся - во-первых, их взяли в плен американцы (для них война была делом чужим), а во-вторых, они попались на глаза корреспондентам (тоже могло помочь). Однако, для многих пленых подобная сцена была предверьем к расстрелу.Возможно, мы так никогда и не сможем узнать, что именно среднестатистический кореец думал летом 1950 года о начавшейся войне. Очевидно, что и Север, и Юг имели своих горячих стороников, но трудно отделаться от впечатления, что основная масса корейцев была нейтральна и не испытывала пылких симпатий ни к одному из соперничающих корейских правительств. Кажется, что дух того времени точнее всего передал Ким Сон-чхиль, молодой историк, который во время войны вёл откровенный и подробный дневник. В этом дневнике он и написал: «Я никак не являюсь верным гражданином Республики Корея, но я также и не сторонник Корейской Народно-Демократической Республики!» Для большинства простых людей такой подход был не столько преднамеренным выбором и результатом долгих размышлений, сколько стратегией выживания. Южнокорейский офицер написал в своих мемуарах о политической позиции сельских жителей: «Горький опыт научил их: мудрость в том, чтобы оказываться на стороне победителей».
    Кажется, что наибольшее политическое рвение и воинственный пыл проявляла образованная элита: большинство добровольцев в обеих армиях были выходцами из среды образованной молодежи и среднего класса, в то время как люди попроще стремились уклониться от призыва в армию и от излишне активного участия в политических мероприятиях. Другое дело, что полностью избегать подобных вещей не удавалось: на мероприятия сгоняли из-под палки, и в результате жителям большинства корейских городков на протяжении 1950-51 гг. довольно регулярно приходилось выражать своё «ликование» в связи с «освобождением» той или иной армией. Фотографии радостных толп потом появлялись в печати, подтверждая, что мирное население находится именно на стороне той армии, которую сопровождал фотограф.
    Типичными для первых месяцев войны были массовые расстрелы политзаключённых. Этим занимались обе стороны во время отступления, когда не было возможности организованно вывести заключённых (в силу особенностей военной ситуации, такой возможности не было почти никогда). На Юге самый известный расстрел произошёл в начале июля в тюрьме города Тэчжона. Когда северокорейские силы стали подходить к городу, большинство политзаключённых было растреляно южнокорейской полицией. Заключённых связывали и на грузовиках везли в лес, где уже были готовы траншеи для их тел. В течение нескольких дней было расстреляно не менее 1700-1800 человек (возможно, много больше).
    Резня в Тэчжоне сейчас известна лучше многих других эпизодов такого рода, но для того времени она не была чем-то из ряда вон выходящим. В июле и августе политические заключенные расстреливались по всей стране. При этом многие из расстрелянных не были активными врагами южнокорейского режима. «Преступление» могло, например, состоять в том, что человек принял участие в организованной коммунистами забастовке или просто в ссоре нелестно отозвался о местном полицейском. В более нормальной обстановке такого «подозреваемого», скорее всего, выпустили (возможно, отлупив для профилактики). Однако танки 105-й северокорейской таноковой бригады уже вели бой на ближних подступах к городу, и полиция решила вопрос радикально.
    Скоро подобные расстрелы стали происходить в другой части страны – на этот раз, по инициативе Севера. В сентябре-октябре 1950 г. северокорейцы оказались практически в той же ситуации, в которой их противники находились всего двумя месяцами ранее. Высадившиеся в Инчхоне американские войска быстро продвигались на Пхеньян, северокорейская армия была разгромлена в последней отчаянной попытке удержать Сеул, и падение города стало неизбежным.
    В создавшейся обстановке северокорейские службы безопасности стали действовать в той же самой манере, что и их южнокорейские коллеги. В том же самом Тэчжоне перед сдачей города почти все политические заключённые были расстреляны – на этот раз, разумеется, северянами. По мере поспешного отхода остатков северокорейской армии на Север, расстрелы стали происходить и в других местах. Печальную известность приобрели события в Пхеньяне, где были уничтожены почти все политзаключённые, которые на начало октября 1950 г. находились в тюрьмах города. Только некоторые наиболее заметные фигуры, которые имели пропагандистскую или символическую ценность, были эвакуированы из города перед его падением. Опять-таки среди расстрелянных было немало людей, невинных даже по сомнительным стандартам сталинистского правосудия. Как всегда, точные цифры неизвестны, но считается, что не менее 2000 заключённых были убиты в Пхеньяне между 10 и 15 октября.
    Политический террор широко использовался обеими сторонами. Жестокость коммунистического правления, массовые мобилизации в армию и неспособность наладить снабжение продовольствием были тремя главными факторами, которые настроили против Севера население Юга, изначально по большей части нейтральное. Упомянутый выше Ким Сон-чхиль не был особо огорчён приходом красных в конце июня, но прошло три месяца – и в сентябре он ликовал, когда американская и южнокорейская артиллерия начала обстреливать его район, поддерживая наступающие на северный Сеул войска – «скоро конец этому ужасу, а если погибну, то лучше уж смерть, чем жизнь в постоянным страхе» (впрочем, Ким Сон-чхиль сохранил профессиональную отстранённость хорошего историка, и с восхищением писал как о героизме наступающих, так и об упорстве обороняющихся).
    С самого начала оккупации Юга северокорейские власти стали внедрять в стране классическую сталинистскую систему, причём делали они это с предельной свирепостью. «Классовых врагов», как и полагалось, находили повсюду. Каждый, кто «сотрудничал» с правительством Ли Сын-мана (то есть работал в любом государственном учреждении) или имел мелкий бизнес мог быть объявлен «реакционным элементом».
    Опознание тел - обычная сцена после очередной смены власти в корейском посёлке в 1950-51 гг.
    Например, в изученном недавно южнокорейским историком Пак Мён-римом посёлке с населением меньше чем ста семей в августе 1950 г. местные красные власти арестовали: пожилого крестьянина, который был деревенским старостой при правительстве Ли Сын-мана, врача восточной медицины, который был богатым человеком по стандартам этой деревни, и недавно переселившегося туда рабочего из Сеула – очевидно, просто потому, что он был в деревне чужаком. Ни один из них не вернулся обратно в деревню живым – вероятнее всего, все они попали под очередную разгрузку тюрем во время последовавшего вскоре контрнаступления южан.
    Впрочем, возвращающиеся южнокорейские силы не слишком отличались от своих противников готовностью уничтожать супостатов и их сторонников – и реальных, и потенциальных. Дух того времени был хорошо выражен одним ветераном-ополченцем, который недавно сказал в телевизионном интервью: «Мы должны были убить краснозадых, должен были их убивать! Почему? Если бы [мы] не убили одного из этих ублюдков, то он потом бы убил бы десять наших. Таким образом, мы отдавали ли бы десять или двадцать жизней наших парней, оставляя одного из них живым, так что мы должны были их убивать. Если это – краснозадый, то мы должны были его убить». Что же, логика в этом рассуждении есть. Проблема в том, что противоположная сторона придерживалась такой же логики и считала, что её священная обязанность – убивать «реакционную сволочь». Ситуация становилась совсем мрачной от того, что обе стороны имели довольно туманные представления о том, кто же конкретно относится к «краснозадым» или «реакционной сволочи».
    Даже вполне невинный акт мог интерпретироваться как “сотрудничество с красными”. Недавно в прочитанных мною мемуарах попалась история крестьянина, который во время северокорейской оккупации взял корову, которая до того принадлежала его богатому соседу, бежавшему от коммунистов. Корова вскоре отправилась в свой коровий рай, а вернувшиеся в деревню «белые» арестовали крестьянина. Его обвинили в том, что он – сторонник коммунистов, и то ли хотел поживиться за счёт кулацкой коровы, то ли вредительски свёл её со света. Крестьянина чуть было не расстреляли. К счастью, этот инцидент имел место уже после войны, в конце 1953 г., когда страсти несколько поостыли, и не исключено, что именно поэтому крестьянин и уцелел.
    Мы, скорее всего, никогда точно не узнаем, сколько людей погибло в кровавые месяцы «бело-красного террора»,то есть в период между июнем 1950 г. и мартом 1951 г. Конечно, обе стороны опубликовали свою статистику, однако к ней надо относиться крайне осторожно. Цифры эти не только преувеличивались из пропагандистских соображений, но и брались с потолка, так как в условиях всеобщего хаоса и коллапса бюрократического аппарата никто не мог считать убитых – даже если такое желание у кого-то и появлялось . Ясно, что только тюремные расстрелы унесли не менее 15 тысяч жизней.
    Несколько лет назад в Республике Корея была создана парламентская комиссия, в задачи которой входило расследование случаев убийства мирных жителей. По оценкам этой комисии, в Южной Корее в период 1946-1953 гг. было убито около 200 тысяч человек. Цифра эта не слишком надёжна, так как расследование проводилось много десятилетий спустя после самих событий, а комиссия, в сил особенностей нынешней политической ситуации в Корее, скорее всего, стремилась несколько завысить количество жертв. В любом случае, эта цифра показывает примерный порядок величин, о которых идёт речь. К этим 200 тысячам, в основном убитым правительственными войсками и полицией, следует добавить и сравнимое количество жертв "красного" террора на Севере. Таким образом Корея в 1945-1953 г. потеряла в результате массовых и, как правило, бессудных расправ от 250 до 400 тысяч человек. Население страны в те времена составляло 30 млн. человек, так что жертвой политического террора стало около 1% всего населения - цифра страшная (до Пол Пота далеко, но со Сталиным вполне сравнимо). Эти люди погибли – и были вскоре забыты всеми. Впрочем, такова обычная судьба безымянных жертв любого массового террора.
    Сознавать долг и не исполнять его - это трусость

  9. #19
    Регистрация
    29.10.2006
    Сообщений
    14,116
    Национальность
    Убеждения
    Вероисповедание

    По умолчанию

    Начиная с 1940-х годов Северная Корея оказалась полностью информационно отрезана от мира. Лишь в конце 1990-х в страну вместе с импортными видеомагнитофонами начала проникать первая информация о жизни за пределами государства, и эта прерванная при помощи свободного рынка информационная блокада может иметь серьезные политические последствия для режима в КНДР. "Полит.ру" публикует статью кандидата исторических наук, преподавателя Университета Кукмин в Сеуле Андрея Ланькова "За фасадом северокорейского социализма: видео против информационной блокады", в которой речь пойдет о ситуации информационной изоляции и неожиданного выхода из нее в Северной Корее. Материал предоставлен русским проектом Института Катона.
    В последнее десятилетие в КНДР произошло немало перемен. Старая система постепенно разваливается снизу, на смену сталинистской государственной экономике постепенно приходит дикий рыночный капитализм в его, скажем так, «африканском варианте» — капитализм ремесленников, рынков, мелких торговцев. Изменилось многое — и в том числе и представления жителей КНДР о внешнем мире.
    Чтобы понять революционный характер этих перемен, необходимо учесть, до какой степени северокорейское население было изолировано от информации о внешнем мире во времена правления Ким Ир Сена, т.е. в период с конца 40-х и до начала 90-х годов. Конечно, все коммунистические режимы стремились в той или иной степени ограничить общение своих подданных с иностранцами, и на то у них были вполне серьезные причины. Однако ни одна из стран «социалистического лагеря» не проводила эту линию с северокорейской основательностью и жесткостью.
    С конца 50-х годов в Северной Корее была запрещена продажа радиоприемников со свободной настройкой. Все приемники, продававшиеся в северокорейских магазинах, имели (и имеют) фиксированную настройку на каналы официального вещания. Лица, которые привозят приемники из-за границы или покупают их в валютных магазинах (что разрешено), обязаны немедленно сдать купленный ими агрегат в полицию, где настройку импортного приемника выводили из строя. Исключением из этого правила являются проживающие в КНДР этнические китайцы, которые имеют гражданство КНР (их несколько тысяч — единственная группа иностранных граждан, живущая в стране на постоянной основе). Им разрешено иметь дома приемники со свободной настройкой — но при том условии, что они не используют эти приемники в присутствии граждан КНДР (обязательство это дается в письменной форме). Любые иностранные издания нетехнического характера в обязательном порядке поступают в спецхран, причем в былые времена исключений их этого правила не делали ни для «Правды», ни для «Жэньминь жибао». Количество жителей Северной Кореи, побывавших за границей до середины 90-х, оставалось совершенно мизерным. Сколь либо продолжительный разговор с иностранцем на пхеньянской улице практически гарантировал долгую беседу с сотрудниками спецслужб, поэтому таких разговоров жители КНДР всячески избегали.
    Правительство КНДР не без оснований считало, что его подданные будут более склонны верить официальной картине мира, если у них не будет никаких альтернативных источников информации, ставящих эту картину под сомнение. Официальная картина мира была достаточно проста: Северная Корея считалась земным раем, процветающей страной, равной которой в мире по уровню жизни, в общем-то, не было. Другие страны жили, разумеется, хуже, чем КНДР, однако в наиболее ужасающем положении находилась Южная Корея — «земля нищеты, террора и бесправия». Северокорейская пропаганда утверждала, например, что безработица в Южной Корее составляет 30%, а южнокорейские дети зарабатывают себе на пропитание, работая чистильщиками обуви (чистили сапоги они, разумеется, злобным американским солдатам).
    Нельзя сказать, что всем этим рассказам верили так уж безоговорочно, альтернативная информация все-таки как-то проникала в страну. Например, c конца 60-х немалое количество северокорейских граждан работало в СССР (в основном на лесоразработках в Восточной Сибири). Они возвращались оттуда с холодильниками, мотоциклами и рассказами о невероятном советском богатстве и свободе. Что-то в частном порядке рассказывали и номенклатурные путешественники. Наконец, что-то становилось известно и от тех северокорейцев, которые по роду службы имели доступ к альтернативной информации (например, насколько можно судить, армейские радисты довольно часто слушали южнокорейское вещание — и иногда делились услышанным).
    В некоторых случаях и сами северокорейские пропагандисты допускали забавные ошибки. Например, в середине 80-х годов северокорейское телевидение активно показывало документальную хронику, которая была снята в южнокорейском городе Кванджу в 1980 году во время массового антиправительственного восстания. Показ этой хроники был, в конце концов, прекращен, так как обнаружилось, что она оказывает на аудиторию совершенно неожиданное действие. Северокорейские зрители заметили, что южнокорейские студенты, которым полагалось голодать и нищенствовать, были одеты лучше детей северокорейской номенклатуры, да и по своему внешнему виду Кванджу — провинциальный южнокорейский город — выглядел попрезентабельнее тогдашнего Пхеньяна.
    Однако по настоящему информационная блокада была прорвана только в конце 90-х, и произошло это, как ни парадоксально, не в результате политических усилий, а в результате деятельности свободного рынка.
    Серьезной пропаганды против КНДР ее противники до последнего времени не вели. Понятно, что в наши дни главным инструментом пропаганды является радиовещание, а в силу отсутствия на руках у населения радиоприемников вещать на КНДР до недавнего времени было, в общем-то, бесполезным занятием. Однако в конце 90-х «подрывная информация» стала стремительно распространяться по совершенно новым каналам. Произошло это благодаря появлению новых технологий — видеокассет и видеодисков.
    В конце 90-х граница между КНДР и КНР оказалась фактически открыта. Результатом стал стремительный рост контрабанды. Контрабандисты стали в больших количествах ввозить в Северную Корею поддержанные видеомагнитофоны, а с 2002–2003 годов — и проигрыватели видеодисков, которые к тому времени в Китае стоили уже сравнительно немного. Понятно, что северокорейцы покупали такие устройства не для того, чтобы любоваться очередным фильмом о Великом Вожде и Любимом Руководителе. Поэтому начался и ввоз корееязычной видеопродукции, основную массу которой составляли южнокорейские сериалы, сентиментальные «мыльные оперы», которые записывались с спутникового вещания непосредственно в Китае. Занимались записью и распространением дисков мелкие китайские предприниматели, преимущественно из числа этнических корейцев.
    Понятно, что даже самый дешевый видеоплейер остается для большинства северокорейцев предметом недоступным, ведь среднемесячная зарплата в КНДР составляет 2–4 доллара США. Тем не менее, чиновник или удачливый рыночный торговец такую игрушку вполне может себе позволить. Точной статистики нет, но похоже, что в наиболее зажиточных районах Северной Кореи сейчас какое-то видеооборудование дома есть примерно у 15–25% всех семей. Относится это, в основном, к горожанам, так как жители сельской местности остаются во многом изолированными от внешнего мира.
    В последнее время во всей Восточной Азии заметным явлением стала так называемая «корейская волна» — рост интереса к южнокорейской массовой культуре, в первую очередь, к кинематографу, телевидению и эстраде. Как ни парадоксально, эта «корейская волна» захлестнула и Северную Корею. Несмотря на строгие запреты и периодические кампании, южнокорейские фильмы широко копируются и распространяются по стране. Судя по всему, именно они составляют основу всей потребляемой в КНДР видеопродукции.
    Разумеется, жители КНДР не верят всему тому, что они видят в этих телесериалах. В целом сеульские телесериалы как раз показывают достаточно правдивую картину жизни южнокорейского среднего класса, однако сами северокорейцы привыкли к тому, что официальный кинематограф существенно приукрашивает реальность. Поэтому северокорейские зрители уверены в том, что южнокорейские кинематографисты также преувеличивают уровень жизни на Юге.
    Например, едва ли большинство северокорейских зрителей верит в то, что каждая южнокорейская семья имеет автомобиль (хотя это видно в сериалах и является чистейшей правдой: в стране на 50 миллионов жителей приходится 17 миллионов автомашин). Однако даже самые скептические и недоверчивые зрители понимают, что есть вещи, которые подделать нельзя в принципе. Понятно, что никакие телевизионщики не построят для съемок макета Сеула в натуральную величину, с кварталами 30-этажных жилых домов, с огромными мостами, широченными автомобильными эстакадами.
    В результате информация о южнокорейском процветании распространяется по стране, и из изменений в тоне официальной пропаганды очевидно, что игнорировать это распространение больше не могут даже пхеньянские идеологи. Сейчас они начинают нехотя признавать определенное материальное благосостояние Юга и делают упор не на северокорейском процветании, отсутствие которого слишком уж очевидно, а на том, что Северная Корея сумела в неприкосновенности сохранить национальную чистоту.
    Распространение южнокорейской видеопродукции привело к тому, что все южнокорейское вошло в моду. Северокорейские барышни стремятся делать себе те прически, которые они видят в южнокорейских фильмах, и одеваться так же, как героини сеульских телесериалов (речь идет о том меньшинстве, которому все это по средствам — но именно это меньшинство и может позволить себе видеопроигрыватели дома). В моду входит южнокорейский диалект, который весьма отличается от официальной северокорейской речевой нормы.
    Короче говоря, перемены велики и, скорее всего, рано или поздно они приведут к немалым политическим последствиям, ведь сохранение информационной изоляции являлось одним из важнейших условий выживания северокорейского режима в его нынешней форме. Однако любопытно то, что эта информационная изоляция оказалась прорвана не в результате сознательных усилий, предпринятых теми или иными политическими силам. Информационная блокада, которая продержалась почти сорок лет, оказалась прорвана в результате распространения новых технологий и проявления частной инициативы. Ни сеульские продюсеры, ни китайские мелкие предприниматели, ни северокорейские контрабандисты, снимая телесериалы и продавая их на рынке, не ставят перед собой каких-либо политических задач — они просто зарабатывают деньги доступным и интересным для себя способом. Однако долгосрочные политические последствия их деятельности могут оказаться крайне серьезными.
    Сознавать долг и не исполнять его - это трусость

  10. #20
    Регистрация
    29.10.2006
    Сообщений
    14,116
    Национальность
    Убеждения
    Вероисповедание

    По умолчанию

    С недавно состоявшейся в Берлине выставки современнного северокорейского искусства. Поскольку заграничная экспозиция, уровень политизации низкий (посетители, например, отметили отсутствие картин о Вожде и Полководце).




    Хван Чхоль-хо (황철호) В раздумьях... 2007 г.

    Некоторые объяснения. Барышня - учительница младших классов. Она счастлива тем, как её ученики выражают любовь к армии. Военная техника, собраная из конструктора (знают детишки, что собирать!), и подготовленный к наклейке на стену лозунг "первенство армии". На стене, под надписью "что мы умеем" - рисунки на тему трёх видов вооружённых сил. За окном у мечтательной барышни - залитый электрическим светом (хм...) вечерний Пхеньян. Виднеются два лозунга "Мы счастливы" (традиционный лозунг, заявляемый от имени детей) и "Да зравствует великая победа политики первенства армии"





    Чон Мён-иль (정명일) "Пусть расцветает народное зравохранение!" 2007 г.

    Ну, здесь всё понятно. Лето 1950 г. На многострадальную землю Южной Корее пришло Освобождение, и первое, чем занялись военврачи доблестной Корейской Народной Армии - это прививки деревенским детям. Прямо с танков - за дело.

    Ирония моя связана с тем, что в действительности во время Корейской войны медицинская помощь гражданскому населению, как правило, не предоставлялась вовсе. Я имею в виду вполне официальную линию, о которой уведомили и иностранные посольства: гражданскому лицу медицинская помощь оказывалась только в уникальных случаях и по большому блату. Я, кстати, не осуждаю: когда в стране страшная война, и нет ресурсов - и не такие решения приходится принимать. Но сладкая (и, увы, лживая) картинка провоцирует на иронию.



    Ким Чхоль-ён (김철영) "Кровь за кровь!"

    Ну тут всё понятно и вполне правдоподобно. Красные партизаны на Юге. Их было много. Их боевой друг пал от рук белых ополченцев (которых тоже хватало) или полиции. Сейчас они будут мстить. Потом им будут мстить белые ополченцы или полиция. Потом они будут мстить белым ополченцам. Гражданская война, иначе не бывает. Однако интересен стиль. Вообще, стиль СК искусства стал в последние годы меняться, появились элементы этакого сурового стиля a la советские шестидесятые.



    Ко Су-чжин 고수진 "Под ритм барабана"

    Вот так отдыхают северокорейские строители. Здесь, конечно, подход старый, суровости не наблюдается.





    Ким Пон-чжу (김봉주) Полководец послал трактора!

    Деревня ликует, так как по личному решению Ким Чен Ира местный кооператив получил трактора.



    Ну, а это деревенская идиллия. Почти что "искусство галантного века". Вообще, выращивание коз и кроликов всячески поощряется, есть даже специальные указания Вождя на сей счёт.





    Ким Сок-чин (김석진) На рыбной ферме

    Ну, теперь - рыболовная идиллия.





    Ким Ин-сон (김인선) "Экскурсия"


    Ну, а тут то ли школьная, то ли детсадовская идиллия. Любопытно, кстати, что детишки смотрят не на что-нибудь революционное или относящееся до Семьи, а на буддистский артефакт - колокол



    Хан Сон-хо (한성호). Бдительно охраняем границы нашей Родины

    Однако, хватит идиллий. Северокорейские конные автоматчики всегда готовы к бою! Картина, кстати, 97-года от рождества Кимирсенова Чучхе, то есть 2008 года. Новая.

    Кстати сказать, по форме видно, что этот героический кавалерист - пограничник на северной границе, на 38-й другая форма. Так что конный ракетчик автоматчик бережёт покой родины от поползновений пекинских догматиков, ныне именуемых на политзанятиях пекинскими ревизионистами.На практике же он ловит бегущих от голодухи в Китай крестьян, девушек, которые идут трудиться в манчжурские бордели (часто -сами того не ведая), контрабандистов обеих стран. Ну и, если очень повезёт, может и словит и настоящего китайского агента-связника с шифром в левом каблуке - но это вряд ли.
    Сознавать долг и не исполнять его - это трусость

Страница 2 из 13 ПерваяПервая 123412 ... ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Похожие темы

  1. КНДР угрожает нанести упреждающие удары по США
    от PIONER КПSS в разделе Новости в Мире.
    Ответов: 40
    Последнее сообщение: 26.04.2017, 09:36

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •