PDA

Просмотр полной версии : Орда или Орден



Охотник
08.01.2007, 22:15
И вновь, как и встарь, стоит Иван-Дурак, не завершивший еще свое путешествие, а посему пока не Иван Солоневич... то есть, Иван-Царевич, поскребывая потылицу, перед заветным камнем на перекрестке, читая выдолбленные неизвестным доброжелателем предостережения:
"На восток пойдешь - голову потеряешь. На запад пойдешь - мозги потеряешь."
Вот и стоит он и думает аки тот Буриданов осел: Орда или Орден?.. Орден или Орда?..
То что есть третий, прямой путь его замутненное сознание не тревожит. А там, на изрытом поле мозговой коры, невидимые полки вступают в битву. Легкая степная кавалерия, под руководством хана Большой и Малой Азиопий Искендера Гельды Дугинбая то скачет наскоком, осыпая противника градом стрел с таким воплем как будто это в них стреляют, то, рассыпаясь, уходит на прежние позиции, дразня, заманивая.
Но противник - тяжеловесные рыцари на таких же тяжелых битюгах, не расстраивает свой не по-журавлиному агрессивный "клин". Гроссмейстер Алекс фон Широпаефф, наследственный поморский князь (правда, ему больше нравится, когда его зовут померанским конунгом) выжидает и, улучив наиболее подходящий момент, делает отмашку правой рукой по направлению к солнцу. Что служит сигналом, и уже ревут трубы, оглушительно грохочут барабаны, создавая хоть какой-то ритм для последующей какофонии: гула, многотысячного топота копыт, криков ярости, боли и страха, скрежетания металла.
И все это в сознании бедного Ивана. Куда там бедной Лизе! Вот и стоит Иван, оглушенный, ошеломленный, пригвожденный к одному месту. Уже и мхом покрываться стал. С северной стороны. И мухомор на плече вырос. А он все стоит, и решить не может: Куда же ему идти?!!
А вот то, что впереди дорога есть - не видит. Как туманом очи застило.
Ему и врытый по шею в землю Саид... тьфу ты, Баркашов кричал, а он все не слышит, не шелохнется.
Не надоело так еще болтаться, Иване? Болтаться, как кое-что в проруби? Вспомни, что стало с казаком Григорием Мелеховым, который так же болтался, как и ты!
Но он-то ладно - простой рубака, прямой и незамысловатый как клинок, а ты? Газеты, поди, читаешь, книжки умные. И никак не возьмешь в толк, что такой какой ты есть, ты никому не нужен. Пойдешь направо - падешь жертвой тонкого и коварного азиата, который будет умильно улыбаться тебе в лицо так, что глаз совсем не будет видно, будет хлопать тебя по плечу, называя "братом" и возмущаться вместе с тобой по поводу этих ужасных фашистов, вспоминать, как сражались с ними ваши деды: твой - в пулеметной роте, а его на более опасном рубеже - роте снабжения и прикидывать тем временем озабоченно про себя - достаточно ли жира ты нагулял?
Пойдешь налево - все будет честнее и скучнее. Лысые злые крепыши с татуировками сразу дадут знать, где твое место, майне кляйне кинд, и будет оно вовсе не у окна.
Но за равного тебя нигде не посчитают. Менталитет не тот.
А Иван, заколдованный продажной подручницей мировой закулисы Бабой-Ягой (девичья фамилия Бабельман), все стоит и мимо, как в том фильме про машину времени, проносятся эпохи и все так же томится в плену у злого Кощея (урожденный Франкенштейн) русоволосая красавица Свобода Правдишна. А он "все в той же позицьи" стоит, как сфинкс, отличаясь от него лишь тем, что механически скребет в затылке. Уже, наверное, дыру проскреб. И со злорадным карканьем начинает собираться воронье.
Но, чу - я слышу отдаленный, чистый и тонкий, как журчание серебряного родника, звук - звук пастушьей жалейки. Так он необычен для этой местности и этого рассказа, что мы с Иваном одновременно вздрагиваем, кто, роняя листы бумаги, кто куски коры и мха. И уже вполне ожидаемо и торжественно к делу подключается сладкозвучное бряцанье гуслей.
Но... кто это?
Мы отрешаемся от мысленного, лихорадочного театра теней, возвращаемся в реальность и щурим глаза, выглядывая, кто же это так играет?
И видим, как впереди идут нам навстречу в белых рубахах отрок с дудкой-жалейкой и старец с гуслями. Свои, родные. Что-то вдруг горячей волной щемит в сердце, и не найдя там выхода, выходит через глаза.
Ханы Широпаевы и гроссмейстеры Дугинбаи, увидев это, втрое усиливают свой натиск, но их время уже ушло. Злые чары распались.
Иван говорит, сладко потягиваясь: "Как сладко я спал!.."
- Спал? - качает головой старик, - ты был мертв! Но теперь спеши, спеши к своей русокосой, пока не зачахла она совсем.
И дальше они уже пойдут втроем: убеленный сединами и светом мудрости старец, созревший мужчина, который должен выполнить свой долг в этом мире и, наконец, юноша, трубач, который всегда вдохновит в бой.
И Ивану еще предстоит сносить не одну пару железных сапог и сглодать не один каменный хлеб, прежде чем он достаточно переродится - достаточно, чтобы выйти к финальной битве за свою Свободу на Калиновом мосту через Смородиновую речку.

Игорь
08.01.2007, 22:23
Стилистически небезупречно. Но содержательно. Актуально.

Охотник
08.01.2007, 22:58
Да, стилистика в этот раз почему-то подкачала.
Мне еще многому надо научиться.

Игорь
08.01.2007, 23:07
Всем нам надо учиться.
Думаю, после некоторой доработки, текст пришелся бы очень кстати для многих Правых ресурсов.

Роман
09.01.2007, 12:46
Не Орден! Не Орда! Но Русь!