PDA

Просмотр полной версии : Тверское Великое княжество: Прерванный путь в Европу



Борс
10.04.2016, 11:18
Современная Тверская область, к сожалению, практически ничем не отличается от любого другого региона Центральной России. Та же серость, то же уныние, те же купола однотипных храмов и угнетающие силуэты типовых "девятин" спальных кварталов, те же разбитые дороги и бодрые заросли борщевика на их обочинах, та же задавленная региональная гордость и процветающая дремучая провинциальность. Обычный человек вряд ли ответит на вопрос, в чём Тверь и Тверская земля сейчас уникальны по сравнению со своими соседями. Да, здесь берёт начало великая река Волга, да, Тверь находится между Питером и Москвой. Но и только-то? Кто-то, может быть, вспомнит тверича Афанасия Никитина, очень многие назовут "блатного романтика" М. Круга, благодаря которому вокруг Твери, увы, ещё очень долго будет витать аура славы "города-гопника". А больше современной Твери особо и нечем выделиться и покрасоваться. Но так было не всегда. Около пятисот лет назад Тверская земля, бывшая тогда суверенным государством, произвела на свет явление, которое разительно выделяло её на фоне соседних стран, создавало её особое лицо, формировало её собственный, не похожий ни на чей путь.
Это явление средневековые тверичи называли "тверской великой свободой". "Тверской", так как такого больше не было ни в какой другой земле. "Свобода" в этом определении означала и личную независимость тверских подданных, и суверенитет самого Тверского государства. А иначе как "великой" эта "тверская свобода" и быть не могла — столько пота и крови за неё было пролито, столько отдано жизней как простых тверичей, так и тверских правителей...
"Тверская великая свобода" была своеобразным "символом веры" средневековых тверичей. Благодаря ей они имели возможность безопасной и достойной жизни, за неё готовы были стоять до конца, в ней была их правда.
Со временем жизнь по этой правде вывела Тверское государство на особый исторический путь – Тверь настолько преуспела в своей незаурядной непохожести на своих соседей, что на какое-то, довольно продолжительное время она выпала из культурного пространства русского православного мира, и жители средневековой Московии даже стали считать её загадочной "заграницей".
Ниже приводятся большие выдержки из статьи тверского краеведа Евгения Смолина, посвящённой явлению «тверской великой свободы». Статья рассматривает возникновение этого явления как совокупность множества причин экономической, политической, религиозной сфер. С полным текстом статьи можно ознакомиться в альманахе VELE №2 (tverzha.ru/vele).
Мы, современные россияне, изучаем родную историю
с «московской» точки зрения. Нам трудно даже
задуматься о том, что завоевание Москвы Литвой
в XIV в. открыло б перед российской цивилизацией
гораздо лучшие перспективы развития, чем те,
которые реализовались в реальной истории.
Россия Гедиминовичей была бы, скорее всего,
гораздо более европейской страной, чем Россия
Рюриковичей. К сожалению, московские князья
оказались более «пассионарными», чем литовские.
В результате к XVII в. Западная Россия как
«другая Европа» постепенно исчезла, а Восточная
Россия стала единственной Россией и – не-Европой.
Нуреев Р. М., Латов Ю. В. Россия и Европа: эффект колеи. 2009 г. С. 280–281.
Свою историю Тверское княжество, автономное политическое образование с центром в Твери, начинает в 1247 г., когда оно выделилось из состава Ростово-Суздальского Залесья. К тому времени уже довольно прочно в летописях закрепился термин Тферское, означавший Тверской край, земли Тверского подчинения, традиционную тверскую округу в бассейне Верхней Волги. И раз возглавив Тферское в 1247 году, Тверь более никогда не стремилась выйти за пределы этих границ.
Северная Русь в середине XIII – первой четверти XV вв. представляла собой формально управляемую из Владимира федерацию самоуправляемых государств – феодальных республик (Новгород, Псков) и княжеств (Тверское, Смоленское, Рязанское, Московское). Обычно принято разделять все эти государства на два федеративных образования – Северо-Восточную Русь, состоящую из княжеств, и Северо-Западную, в которую входили республики Новгород и Псков. Однако подобное разделение не имеет смысла уже после второй половины XIII в., когда Новгород наравне со всеми платит дань Орде и подчиняется Владимирской администрации.
Федерация самоуправляемых государств стала своего рода стихийным ответом русских князей на Ордынское порабощение– такое политическое образование было гораздо менее подконтрольным для Ордынских ханов, чем унитарное образование, возглавляемое одним лидером. Но с начала XIV в. внутри федерации начинается ползучее наступление унитаризма – не сложно догадаться, что начинается оно из московского «угла карты», где закрепляются потомки Александра Невского. Ряд княжеств практически сразу не находит причин и сил сопротивляться московской «внутренней орде», другие, напротив, противодействуют этому процессу. Наиболее яростное сопротивление наступлению Москвы оказывает Тверь, где закрепились потомки младшего брата Невского – Ярослава, отличавшегося от своего проордынского брата европейскими устремлениями. Между Тверским и Московским княжескими домами начинается борьба за пост Великого князя Владимирского: Москве он был нужен как средство ускорения разрастания своего влияния и упрощения строительства вертикали власти, а Тверью использовался в качестве инструмента сдерживания Москвы и защиты принципов федерализма, а также реализации своего видения сценария освобождения от Орды. Тверской историк А.В. Чернышов выделяет следующие принципы федерализма «по-тверски», которыми Тверские князья руководствовались уже с начала XIV в: 1) отказ от расширения территории «субъекта федерации»; 2) невмешательство во внутренние дела других «субъектов» (Чернышов А. В. Очерки по истории Тверского княжества XIII–XV вв. Тверь, 1996, с.130, 139).
Помимо этого, Владимирский стол давал право сбора «выхода» для сюзерена северо­русской федерации – Золотой Орды. Но и в этом деле честностью известны только представители Тверского дома – московиты же, напротив, проявили недюжинную изобретательность, уже тогда освоив механизм «распила» и «откатов».
Было бы ошибкой считать, что московские князья, этакие политические провидцы, нашли самый удачный способ борьбы с Ордой – сплотить русские земли в единый кулак и выступить «единым фронтом» против «супостата». Вовсе нет. Для них это был лишь способ организации «кормушки» – отнять у слабого, выплачивать дань Орде за счёт сбора такой же дани, но уже со своих же земель, оставляя немалую часть собранного в своей казне, то есть, по сути, в конечном итоге заменив собой Орду для присоединяемых земель. Если бы Москве был нужен лишь «единый фронт», то зачем она продолжила захваты и аннексии уже после выхода из-под власти Орды? И это не говоря о проордынской во всех смыслах политике московских правителей. Курс Москвы приводил к более плотному встраиванию в ордынскую систему, более тесному «симбиозу» с ней – Орда получала свою дань, а Москва богатела, руками ордынцев уничтожая несогласных.
В отличие от московских князей, тверские видели возможность освобождения от ига Орды только в союзе со свободными странами Запада – с Галицкой Русью, Орденами крестоносцев и стремительно набирающей силы Литвой, федерация земель вокруг которой складывалась в это время на западных границах Владимирского государства.
Тверская «программа» освобождения от ига Орды и Москвы через партнёрство с Западом не нашла союзников среди русских государств. Напротив, уже в 1375 году практически все они без исключения «записываются» в антитверскую коалицию во главе с Москвой. В том же году происходит общерусский антитверской поход, одним из результатов которого через несколько лет, в 1383 г., стало выведение ханом Тохтамышем Твери из состава Владимирской федерации и переподчинение её Золотой Орде напрямую. Одновременно Тохтамыш навсегда закрепил великое владимирское княжение за московскими князьями. На этом заканчивается история противостояния Тверского и Московского домов за владимирский стол, на этом же можно поставить точку и попыткам реализации «западного» сценария развития для русских княжеств. Начинается история Независимой Твери и её самостоятельного пути в Европу.
http://russia4d.ru/sites/default/files/1/011.jpg
Тверь. С. Герберштейн, 1517 г. Гравюра из книги «Записки о Московитских делах». Базель, 1557 г.
Следующим шагом Твери был выход из подчинения Золотой Орде – судя по всему, в одностороннем порядке – приблизительно в конце XIV – начале XV в. Известно, что к 1425 г. Тверь уже полностью независима от Орды. Скорее всего, это имело какую-то связь с достижениями Витовта, с которым в тот период Тверь была в прочном союзе.
Уникальность исторического пути Твери в том, что она стала единственным в истории государством Владимирской федерации, которое обрело независимость и от Владимира, и от Орды, и при этом надолго смогло сохранить суверенитет. Даже Новгород, который хрестоматийно преподносится как образец политической независимости и свободы, фактически со второй половины XIII в. находится в зависимости от Владимира, и им поочерёдно правят то московские, то тверские князья. А когда новгородцы попытались нарушить границы владимирской системы – утвердили на княжение в 1470 году литовского князя и решили просить для себя архиепископа не у московского митрополита, а у литовского (униатского) – Москва восприняла эти поползновения как сепаратистские, и уже в 1471 году Новгород встречал карательный поход «федералов». А в 1478 году Новгородская республика лишилась своего автономного положения и была встроена в Московскую вертикаль.
В течение XV в. независимая Тверь предпринимает ряд шагов в направлении своей интеграции в Европейское пространство (об этом – в следующих разделах), но желаемого результата они не принесли. Параллельно Москва, подчиняя себе всё больше и больше земель, постепенно окружает суверенную Тверь плотным кольцом.
В 1485 году Тверское Великое княжество военным путём снова было включено в состав Владимирской федерации. Великим князем Тверским стал сын Ивана III, Иван Молодой. В его жилах текла кровь тверского княжеского рода, так как его мать была сестрой последнего Тверского князя Михаила Борисовича – это помогло усмирить гордый нрав тверичей и избежать мятежа. Очевидно, в задачи Ивана Молодого входил демонтаж тверского государственного аппарата и подготовка к включению Тверской земли в состав Московского государства. Что и произошло уже в 1491 году.
В 1510 году в московскую вертикаль было встроено последнее автономное государство Владимирской федерации – Псковская республика, а в 1520 году формально присоединена уже довольно продолжительное время управляемая из Москвы Рязань. Федерация прекратила существование, начался продолжающийся до сих пор этап московского унитарного государства.


http://russia4d.ru/sites/default/files/1/012.jpg
Moscovia Sigismundi liberi Baronis in Herberstein. 1549 г. Фрагмент.
* * *
Отправной точкой получения Тверью независимости от Владимира в 1383 г. явились военные действия практически всех государств Владимирской федерации против Твери в 1375 г. Но зачем хану Тохтамышу было переподчинять Тверь себе напрямую? Очевидно, помимо соображений «держать врага поближе», хана не могла не привлекать и материальная сторона вопроса. Скорее всего, Тверь уже тогда зарекомендовала себя как очень богатое государство, «выход» с которого выгоднее было получать непосредственно, а не пропускать через вороватые руки владимирской (=московской) администрации. Хан не мог не видеть, как Тверь в 1375 г. в одиночку выстояла против атаки всех без исключения русских князей, и он не мог не оценить дерзость правившего тогда в Твери князя Михаила Александровича, решившегося в 1382 году снова поспорить за Владимирский стол. Вполне вероятно, что за прошедшие с разорения 1375 года семь лет Тверская земля успела оправиться от разрушений и потерь – иначе бы Михаил очень сильно рисковал, идя на подобный шаг. Всё это и могло стать подоплёкой для переподчинения столь лакомого куска себе напрямую.
Как долго после 1383 года Тверь находилась под властью Орды и при каких обстоятельствах ей удалось освободиться – данные об этом где бы то ни было напрочь отсутствуют. Но уже с 1425 г. Тверские князья не нуждаются в ханских ярлыках на княжение. Также нет и ни одного известия об уплате ими дани в Орду – вероятно, они этого и не делали. В тверском властном лексиконе появляется слово «самодержец» – Тверской правитель более не нуждался ни в чьём утверждении, он получал власть в соответствии с неким установленным внутри самого Тверского государства порядком.
Скорее всего, это освобождение произошло значительно раньше 1425 г. Не исключено, что «программа освобождения» могла появиться уже в последние годы правления Т. в. князя Михаила Александровича – именно относительно этого правителя впервые, правда, посмертно, используется определение «самодержец» («Предисловiе л?тописца княженiя Тферскаго благов?рныхь великыхъ князей Тферьскыхъ»). В последние годы его правления появляется и понятие «Тверская великая свобода» («Пов?сть древняа списана о житiи великаго Михаила Александровичя Тверскаго, внука Михаилова») как главный «девиз» и «символ веры» Тверской земли. Однако исполнена «программа» была не ранее середины правления следующего князя, Ивана Михайловича, который ещё вынужден получать ярлык на княжение и посещать Орду.
Косвенно на освобождение Твери ранее 1425 г. указывает также средневековое произведение «Список городов русских, дальних и ближних» (см. соотв. разд.).
Итак, уже, по крайней мере, к 1425 г. из всех государств Северной Руси Тверь первой сбрасывает ярмо политической зависимости от Орды. Это событие явилось закономерным итогом тверской борьбы с ордынским игом. Ещё на восходе своей бурной истории Тверь первой победила в открытой битве объединённое московско-татарское войско (Бортеневская битва, 1317 г.), за что через год заплатил жизнью возглавлявший тверские войска князь Михаил Ярославич. А уже через десять лет, в 1327 году, именно в Твери произошло первое антиордынское восстание. За него следующие десять лет пребывал в изгнании, а затем также был зверски казнён вместе с 12-летним сыном Фёдором Тверской князь Александр Михайлович (их обезглавили, а тела «розняли по составам»), а Тверская земля подверглась нещадному разорению татарско-московскими карателями.
http://russia4d.ru/sites/default/files/1/054a.jpg
Спас на престоле с предстоящими Михаилом Ярославичем и его матерью Ксенией. Считается прижизненным портретом князя. Миниатюра из Тверского списка «Хроники Георгия Амаратола». Кон. XIII — нач. XIV вв.
Свою «великую свободу» тверичи ковали из поколения в поколение. Она была выстрадана десятками тысяч жизней убитых и уведённых в рабство. И толстой прослойкой угля в культурном слое каждого тверского города.
Появление понятия «тверская великая свобода» стало идеологическим закреплением итогов борьбы Тверского государства за суверенитет. Это многогранное понятие становится идейным выражением тверской идентичности – тверичи имели самое отчётливое представление о том, что даёт им тверское гражданство, за что они встают под знамёна Тверских князей и что эти князья в первую очередь должны защищать. Его появление стало возможным лишь после десятилетий экономического роста, мудрой и расчётливой внутренней и внешней политики Тверского княжеского дома и неукоснительного следования принципу нерушимости границ Тферского. «Тверская великая свобода» стала суммой множества слагаемых: эффективной экономики Тверского княжества, ориентированной на Европу тверской геополитики, получения максимального суверенитета от московской церкви и др. И в смысле законченности представления о необходимости своего существования тверская идентичность демонстрирует наиболее яркий образец среди всех государственных образований средневекового русского пространства.
Экономическая сторона этого явления оказалась настолько объёмной темой, что мы решили вынести это обсуждение в виде отдельного материала (см. далее в этом номере статью «Водораздел «великой свободы»). Ниже речь пойдёт о других его сторонах – политической, религиозной и т.п. – прим. авт. и ред.

Полностью здесь ... http://russia4d.ru/magazine/0304-2015/tverskoe-velikoe-knyazhestvo-prervannyi-put-v-evropu.html