PDA

Просмотр полной версии : Рассказы священника



NordSky
31.08.2007, 11:59
Рассказы священника Ярослава Шипова

автор: о. Ярослав Шипов

Доктор философии

После службы - а дело происходило в Москве - отправился освящать квартиру. Пригласили две прихожанки. Незадолго до этого я же и крестил их: сорокалетнюю маму и тринадцатилетнюю дочку, и тогда еще они повели разговор об освящении своего жилища, страдающего от духов нечистых: по ночам кто-то там плакал, стенал, смеялся... А еще предупреждали меня, что бабушка у них - воинствующая безбожница, всю жизнь преподавала философию, профессор, доктор наук. Жили они втроем. Дед - партийный работник - давно умер, а отец девочки давно оставил семью. Приехали мы к массивному тяжеловесному дому, из тех, что именуются сталинскими, поднялись в просторную квартиру, и я занялся своим делом. Причем, пока совершались соответствующие приготовления и читались молитвы, бабушки видно не было, лишь потом, когда я пошел кропить пятикомнатные хоромы, она обнаружилась в рабочем кресле хозяина: высунувшись из за высокой спинки, сказала: "Здрасьте", - и снова исчезла. Завершив освящение, я выпил чашку крепкого чая, предложенного хозяйкой, и уже одевался в прихожей, когда появилась бабушка, чтобы, наверное, попрощаться со мною.
Событие могло бы закончиться, не выходя за рамки рутинной обыденности, когда бы прихожанки мои не обратились к старухе с призывом принять крещение: мол, болеешь часто, да и годы преклонные... И тут произошел разговор, который можно посчитать просто забавным или анекдотическим даже. Однако по внимательном рассмотрении всякий желающий способен углядеть за словами старушки глубинный смысл. А то и вовсе - заглянуть в бездну...
- Мы - духовные антиподы, - сказала старуха, указывая на меня, - то есть противники и даже враги...
- Последние восемьдесят лет? - спросила девочка.
- Последние две тысячи лет, - отвечала старуха с гордостью, - и я не буду изменять вере своих отцов.
- В Маркса и Ленина? - насмешливо поинтересовалась внучка, намекая, наверное, на то, что и с верою своих предков - похоже, иудейскою - бабулька была не сильно знакома.
- Это тоже наши люди, - спокойно возразила старуха.
- А апостолы? - вежливо заметила ее дочь.
- Они изменили крови: наши учат брать, а эти учили отдавать.
- А Христос? - поинтересовалась девочка.
- Ха! - махнула она рукой. - Этот нам вообще чужой. Он - Сын Божий.
Тут дочка с внучкой натурально изумились тому, что воинствующая безбожница проявила вдруг некую религиозную убежденность. - Я всегда знала все то, что следует знать, но всегда говорила только то, что следует говорить, - внятно произнесла старуха.
- А чего ж ты в своем Израиле не осталась, раз уж ты такая правоверная иудейка? - набросились на нее дочка с внучкой.
- Там невозможно жить, - обратилась старуха ко мне, словно ища понимания, - там ведь одни евреи - это невыносимо...
- Ну и логика у тебя, бабуль! - изумилась девочка. - И ты с такой логикой сорок лет студентов учила?!
- Да - логика, да - профессор, да - доктор философских наук, а что?.. Что, я вас спрашиваю?.. Теперь будем уезжать не в Израиль, а в Америку.
- Зачем еще? - спросила женщина.
- Как - зачем? И она еще спрашивает - зачем? - старуха снова обратилась ко мне: - От погромов!
Дочка с внучкой стали возмущаться, однако из множества возражений бабушка приняла лишь одно: "Да у них на погромы и денег нет".
- Нет, - эхом согласилась она и тут же энергично воскликнула: - Наши дадут им денег, и начнутся погромы! Что мы будем делать тогда?
- Спрячемся у батюшки, - отвечала дочь, утомившаяся от бесплодного разговора.
- А вдруг места не хватит, у него ведь могут найтись люди и поближе нас.
- Вот и крестись давай, чтобы оказаться поближе! - внучка рассмеялась.
- А кто у него дома есть? Кто будет нас защищать? Кто...
- Сам батюшка и будет, - оборвала ее женщина.
- Но он же, - задумчиво проговорила старуха, - он же уйдет на погром...
С тех пор покой этой квартиры не нарушался ни загадочным плачем, ни пугающим ночным хохотом. Бабушка, напротив, стала чувствовать себя крайне неважно: она жаловалась, что ее изнутри кто-то "крутит", "корежит", а однажды с ней случился припадок вроде эпилептического, хотя никаких намеков на падучую медики не обнаружили.
В конце концов, она не выдержала и эмигрировала за океан.

Дикий Запад


Что уж так не везло Америке на прошлой неделе - не знаю. Сначала мой приятель отказался туда поехать. Его приглашали послужить год в одном из наших храмов, а он отказался:
- Не люблю я, - говорит, - эту Америку. А ему:
- И не люби - только служи: храм - он ведь везде Дом Божий: что здесь, что там...
Батюшка повздыхал:
- Насчет храма, конечно, правильно, но не могу: представил, что служба кончилась, вышел из храма, а вокруг - пустыня духовная...
Его - дальше уговоривать: уламывали уламывали, пока он не впал в глубокую скорбь:
- Вот представлю, что служба кончилась, вышел из храма, а вокруг - сплошная Америка... Удавиться хочется...
Тут уж от него отстали: ну, действительно, если человек, коснувшийся этой страны одним лишь воображением, впадает в такую пагубу, лучше отстать.
На другой день двое семинаристов, помогавших мне в алтаре, разговорились о каких то своих перспективах:
- В Грецию или в Сербию наверняка не пошлют, но уж хоть бы в Европе оставили, а то отправят в какую-нибудь дыру, вроде Штатов.
То есть по представлению и приятеля моего, и двоих семинаристов страна эта безнадежно пребывала в кромешной тьме как страна мертвого духа.
А тут выхожу из алтаря после службы - забегают две девушки с рюкзачками: похоже - иностранки. Одна растерянно прижимается к стене, а другая, как положено, крестится, прикладывается к праздничной иконе, потом, после земных поклонов, к раке святого Василия Блаженного.
- Откуда? - спрашиваю, когда она подошла под благословение.
- Из Америки.
- Как зовут?
- Екатерина.
По-русски Екатерина говорила чисто, и я решил, что она - дочь нынешних эмигрантов:
- Русская?
- Нет: у меня мама гречанка. Она считает, что спасти человечество может только Россия, и потому с детства обучает меня русскому языку: первой учительницей у меня была русская княгиня.
- А папа - кто?
- Папа - американец, - и махнула рукой, - дикие люди, очень к земному привязаны: деньги, слава, карьера, власть, - больше ничего не понимают.
- А подружка?
- Тоже американка: "Мы - самые сильные, самые умные, самые лучшие, самые богатые, самые самые". А в храм Божий вошла - и перепугалась. Я же говорю: дикие люди! Вместо души - калькулятор. Но меня одну не пускали, пришлось вместе с ней ехать. Мы уже были у преподобного Сергия, вечером отправляемся в Питер - к отцу Иоанну Кронштадтскому и блаженной Ксении, а потом - в Дивеево, к батюшке Серафиму.
- И что же: ты знаешь их жития?
- Конечно! Мы с мамой все больше русские книги и читаем. И каждый день молимся за Россию.
- А за Америку?
- Дерзновения нет.
- Это как же?
- Нет у нас дерзновения молиться за дом сатаны...
Мы распрощались. И тут же на Красной площади подходит незнакомая женщина:
- Батюшка! Что мне делать? Дочь вышла замуж за американца, уехала в Штаты, и теперь спивается.
"Вот уж для этого, - думаю, - вовсе не обязательно было забираться так далеко...". Мы поговорили, я сколько мог, умягчил ее скорбь и пошел по родной земле восвояси.


http://www.pravmir.ru/article_101.html

адвокат 88
31.08.2007, 15:30
Я вам и не такое могу рассказать....прим.С рассказа моего друга Владимира Морозова .....сразу скажу....этот человек наверное даже слова ВРАТЬ не знает....Он был старейшиной(главой старостой) православного братства Троице Сергиевой Лавры......охроняли они однажды толи храм то ли монастырь(давно он рассказывал) и вдруг с дикими криками оттуда выбегает молодая девушка.....выбегает и вдруг её поднимает в воздух метра на три иииииии как даст об землю и всё......когда она очнулась никаких повреждений у неё не было и она ничего не помнит.Это видело много народу......