PDA

Просмотр полной версии : ЦАРЬ НИКОЛАЙ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ



NordSky
21.08.2007, 19:36
http://kiev1.org/themes/PCtech/images/pixel.gif ЦАРЬ НИКОЛАЙ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ О ГРЯДУЩЕМ
(Пророчество наших дней)



Когда разразится мировой пожар — одним масонам известно. Дата наверняка определена в их документах и протоколах.
... Прикровенно об этом говорила монахиня Алипия, старица Голосеевская, которая предсказывала Чернобыльскую катастрофу, но в ответ получала насмешки. Наше ближайшее будущее она описывала так: “Это будет не война, а казнь народов за их гнилое состояние. Мертвые тела будут лежать горами, но никто не возьмется их хоронить.”.


http://kiev1.org/modules/PagEd/medipics/zaderzhavu2.jpg.jpeg

От редакции. Дорогой читатель, за эту публикацию нас, конечно, можно обвинить в клекушестве или в бездумности стремлении посеять панику из-за страсти к сенсациям. Но поверьте, никакой страсти с сенсациям мы не испутываем. А есть только огромная вера в то, что постом, молитвой и покоянием можно привлечь милость Царя Небесного и отодвинуть расплату, которая неминуемо должна постичь отпавшее от Бога человечество. Кто с нами разделяет эту веру — давайте вместе помолимся за наш Православный Тагил и постараемся образумить ближних, дабы они тоже познали истины веры Христовой и получили надежду на благо исход.

В последние годы среди православных распространилось убеждение, что наша Богом хранимая Россия застрахована от грядущих потрясений, по крайней мере, крупных. Что каким-то сверхъестественным образом в стране сгинет т. н. демократия с либерализацией, появится православный государь, утвердится долгожданная монархия, и все мы избежим тех бед и катастроф, которые уготованы всему остальному безбожному и апостасийному миру.

Дескать, нас, конечно, потреплет лихоманка, но, не более того, отделаемся минимальным Ущербом. А потом, когда вся планета будет содрогаться в объятиях антихриста, Россия отвоюет себе свободу, утвердится как православная империя и благополучно дождется Второго Пришествия Спаситепя. Царь православный — это образ всадника на белом коне: “Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить” (Откр. 6; 2). Таким образом, надеемся, что, минуя страдания и муки, мы безболезненно взойдем в Царствие Небесное и примем вечные, вполне заслуженные венцы.

Однако, похоже, что Господь подготовил нам перед ожидаемой радостью немало очистительных потрясений, поскольку мы все ещё далеки от того, чтобы стать достойными ожидаемых венцов. Нас ждет несколько иной сценарий развития событий, отличный от тех чаяний, в которые так нам всем хочется верить. И я, как автор, наверное, не рискнул бы написать об этом, дабы не навлечь на себя и моих собеседников упреки в прелести, если бы не делал этого в качестве послушания самому Страстотерпцу. Именно он обязал всех, кто будет иметь отношение к распространению этой информации, полностью выполнить свой долг. И я, как верное чадо нашей матери-церкви и подданный Императора, не осмеливаюсь ослушаться Царя-страстотерпца, дабы не навлечь на себя гнев Божий. Да простят мне мои братья и сестры, если я поколеблю их веру в скорое и безболезненное избавление от мук грядущего.

В ночь с 28 февраля на 1 марта 2002 года Евстигнееву Андрею Анатольевичу в тонком сне явился сам Мученик и показал, что стоит у нас на пороге. Выполняя распоряжение Царя оповестить об увиденном верующих, он сообщил обо всем своему духовнику иерею Андрею Коврижных из Рязанской епархии, а тот привлек меня в качестве журналиста для подготовки материала. Но прежде чем дословно воспроизвести это откровение, скажем несколько слов о самом Андрее и о тех немаловажных событиях, которые предшествовали этому явлению.

Евстигнееву 45 лет, у него пятеро детей. Работает он главным художником в одной полиграфической фирме, которая снимает офис в издательстве “Московская правда”, занимаясь выпуском литературы, в том числе и православной. В частности, были изданы такие работы, как “Размышления о Божественной Литургиии Н. В. Гоголя” и “Русская идеология и новое тысячелетие”, а также несколько книг о последнем Царе. Андрей является человеком воцерковлённым, по благословению Митрополита Рязанского и Касимовского Симона, периодически алтарничает в сельском приходе села Сабурово Касимовского района, где настоятелем является отец Андрей Коврижных, помогает ему исполнять требы. Тем не менее, как утверждает сам художник, в силу своего чрезмерного образования и обилия порой пустопорожних знаний долго не воспринимал страстотерпца Николая как святого, все сомневался да колебался. И Господь, являя особую милость, вразумил его удивительными событиями.

Первое произошло 13 декабря 2001 года, как раз в день памяти апостола Андрея. Тогда Андрей, крепкий и совершенно здоровый человек, кстати, бывший десантник, участник боёв с китайцами и афганскими душманами, внезапно занемог. Он вошёл в кабинет начальника, чтобы отпроситься домой, сел перед его столом в кресло, наклонился и... умер.

— Передо мной возник серебристый круг, который начал стремительно сужаться, — вспоминает художник. — Появился серебристо-голубой коридор, через который меня понесло ввысь. Я отчётливо осознал, что умер. Страха не было, только жалость к моей семье. Там, в ярком и золотисто-голубовато-зеленоватом лазурном пространстве, цветом, похожим на фон редких старинных икон, меня встретили шестеро светозарных сущностей — прекрасных ликов с крылами-руками. Они их сложили, протянули ко мне и приняли мою душу. Я испытал неземное блаженство и радостъ от несказанной любви, которая исходила от этих существ. Все мои страхи, отчаяния и переживания о земном мгновенно утратили значение, как пустое и никчемное. Вся земная любовь — это не любовь, а скорее самолюбие по сравнению с небесной. Причем все было абсолютно реально. А потом услышал голос: “Ты нужен на земле, твой путь не закончен. Иди и выполняй свой долг”. — Через мгновение, — продолжает Андрей, — я оказался в кабинете начальника, откуда и начал свое путешествие. Только на потолке. Оттуда, сверху, я увидел свое потемневшее тело с запрокинутой головой, которое приобрело серо-зеленый цвет. Вокруг него, как угорелые, носились мои коллеги: кто-то звонил в “скорую”, кто-то наливал воды, кто-то просто переживал. Все были очень напуганы, кроме меня. Я чувствовал себя нормально, насколько это было возможно в моем положении. И категорически не желал возвращаться в это чужое и гадкое тело, к которому испытывал чувство крайнего отвращения, особенно к улыбке, которая оставалась на лице. Один сотрудник, отпустив мою руку, произнес: “Андрей умер, не дышит, и сердце не бьется”. Знали бы они, что я живее прежнего! Но, так или иначе, я прозевал то мгновение, когда вошел в тело, словно голым в грязное чужое пальто. Тут же почувствовал, как из него выделилось довольно много вонючей слизи по всей коже. И мне стало крайне стыдно и противно за свое поведение, за всю свою прежнюю жизнь. Полет меня полностью изменил, в одно мгновение. Я “приземлился” совсем другим человеком.

Смерть длилась всего полторы минуты и ушла без последствий для здоровья. На другой день Андрей вышел на работу как ни в чем не бывало, физически абсолютно нормальным. Но духовно совершенно обновленным. Пройдя через столь благодатный опыт, он полностью изменился, поменяв свои жизненные ориентиры и ценности. Теперь он абсолютно не боится смерти, потери средств, не стремится к заработкам, светским “радостям жизни”, ведет более углубленную и внимательную жизнь. Он знает, что здешняя жизнь — совсем не та жизнь, ради которой надо тратить отпущенное ему время.

Незадолго до откровения Андрей вместе с названным священником провел несколько напряженных дней. Он служил с отцом Андреем в Сабурове, потом участвовал в закладке камня в фундамент храма, возводимого в Рязани в память Царя-мученика, уже второго в этой епархии. Потом в Москве помогал устраивать сына батюшки в детскую клинику. И в ту ночь свалился на кровать буквально без ног, устремившись навстречу неведомому. Теперь предоставим ему слово: “Это происходило в предместье крупного города на старинной усадьбе с верандой, где чудесным образом оказался и я: там царская семья вкушала чай и очень скромную трапезу. У всех розовато-светлые лица, одеты они были в очень чистые, местами заштопанные белые одежды. Общались трогательно и нешумливо то на французском, то на немецком языках. Когда они осознали, что я ничего не понимаю, перешли на родную речь. Запомнилось, что Царь был облачен в военный мундир без знаков различия, а царевич в косоворотку.

Вот император встает, подходит и берет меня за плечи так, словно мы с ним старые друзья, и произносит: “То, что я тебе скажу, ты запомни, запиши и обязательно передай людям. Вот что скоро будет с Россией”. Он простирает руку и передо мной разверзается страшная картина, от которой сознание раздваивается. Часть остается на веранде, а другая половина становится участником этого кошмара: разрушенный город, очереди за хлебом, полевые палатки и кухни, в которых, кроме консервов, галет и баланды, ничего нет. Везде руины, гарь и смрад, разбросаны трупы, ходят военные с автоматами и в грязных маскхалатах. Буквально на все продукты монополия государства, особенно на водку, которую распределяют спецслужбы. Водка запомнилась особенно, ибо ее употребляли как панацею от всего этого ужаса. Она была главной ценностью, средством для затыкания ртов мечущихся людей. Военные владели всей ситуацией, были хозяевами в этом хаосе, причем я бы их назвал даже не военными, а военщиной, поскольку их лица были злобными и жестокими, со стальными глазами. И они больше походили на демонов, чем на людей. Меня обуял страх от осознания, что деться некуда, что все безысходно и безнадежно, тупиковая, неотвратимая и очень близкая всем нам ситуация, предвестник конца света для всех без исключения. Угнетался весь наш народ.

Когда я в страхе прильнул к Царю, который находился с правой от меня стороны и немного сзади, как бы прикрывая меня от опасности, он мне сказал, что Россию ждут муки и страшные страдания, что мы находимся в преддверии конца. Потом добавил: «Передай всем, что мы страшно страдали перед смертью».

И я вдруг почувствовал, что именно испытала царская семья в момент казни, но передать нет слов. Одно могу сказать, что эти муки сопоставимы с теми, которые испытывали наши солдаты, у которых афганские палачи живьем сдирали кожу. Это были страшные физические и душевные страдания, аналогичные тем, которые, по словам Николая II, отмерены и всем нам.

Отмечу, что никаких намеков на возрождение России, мне явлено не было. Напротив, Император отчетливо произнес: «Уходите из больших городов. В них — смерть». При этом весь он излучал бездонную любовь и спокойствие, а в его голубых и бездонных глазах я буквально растворялся.

И вот что еще. Я тогда понял, что в стране царила военная диктатура, что вполне естественно для начала боевых действий. Мне никто не сообщал, но я могу точно сказать, что почувствовал тогда внешнюю причину трагедии — военный переворот, причем к власти пришли угнетатели и гонители веры православной, антихристиане.

Потом мне было показано, как будет спасаться моя семья. Мы все оказались в тонущей лодке. И в последний момент я сказал: “Пойдем по воде”. И мы пошли по воде на отдаленный остров, где находилось нечто подобное скиту. Царь показал, что уходить надо в отдаленные пустыни, монастыри, труднодоступные места, где собираться в общины и вместе спасаться. Это путь всех православных — как апостол Петр, без колебаний идти за Спасителем, не боясь опасностей. Каждый должен идти по воде со своим крестом и помогать друг другу”.

Вот такая удивительная и благодатная история, которая, разумеется, придется по душе далеко не многим, отдающим приоритет земным делам. Она нисколько не противоречит нашим ожиданиям о восстановлении на Руси православной монархии. Однако надо понимать, что такое возможно будет только после описанных испытаний, когда по обетованию преподобного Серафима Саровского все закончится воцарением антихриста над всеми странами мира, кроме России , которая сольется в одно целое с прочими славянскими странами и составит громадный океан, пред которым будут в страхе прочие племена земные. И это так верно, как дважды два — четыре... Но вначале нам предстоит пережить катастрофу. И сейчас надо не расслабляться в предвкушении восстановления монархии, а готовиться к тяжким испытаниям. Как? Об этом же сказал Царь: ехать в глухую провинцию, создавать общины, собирать единомышленников, запасаться провизией, топливом и лекарствами... Для этого остается совсем мало времени, почти ничего.

Трудно сказать, какой именно город находился в видении Андрея — Питер или Москва. Но так или иначе, оба эти города, согласно пророчествам, ожидает незавидная судьба. Первый, как утверждают, сгинет без следа, и на его месте разольется море. А столица, говорят, провалится.

Еще в ноябре 2000 года иеросхимонах Рафаил (Берестов) в личной беседе сообшил мне, что восстановление Руси произойдет только после гонений на православных христиан и последней мировой бойни. Царь явится в качестве “противовеса антихристу”, который к тому времени воцарится в мире. Как именно это произойдет, описывает служка преподобного Серафима Саровского Н. Л. Мотовилов в письме Государю Императору Николаю II: “...но когда Земля Русская разделится, и одна сторона явно останется с бунтовщиками, другая же явно станет за Государя и Отечество и Святую Церковь нашу, а Государя и всю Царскую Фамилию сохранит Господь невидимою десницею Своею и даст полную победу поднявшим оружие за Него, за Церковь и благо нераздельности Земли Русской, — то не столько и тут крови прольется, сколько когда правая за Государя ставшая сторона получит победу и переловит изменников, и предаст их в руки Правосудия, тогда уже никого в Сибирь не пошлют, а всех казнят, и вот тут-то еще больше прежнего крови прольется, но эта кровь будет последняя, очистительная кровь, ибо после того Господь благословит люди Своя миром и превознесет рог Помазанного Своего Давида раба Своего, Мужа по Сердцу Своему ...”

Царь длительное время будет удерживать от антихриста Русь, превратив страну в своего рода убежище от антихриста, ту самую пустыню, где будет прятаться от врага жена: “И даны были жене два крыла большого орла, чтоб она летела в пустыню в свое место от лица змия и там питалась в продолжение времени, времен и полу времени” (Откр. 12, 14). Напомним, что ныне герб России — именно Византийский орел, который должен дать спасение жене. А жена — это та самая Филадельфийская церковь (Православная), о которой написано: “И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтоб испытать живущих на земле” (Откр. 3; 10). То есть оградит нашу церковь Господь от гнета антихриста, сделает ее неприступным станом: “И вышли на широту земли и окружили стан святых и город возлюбленный. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их” (Откр. 20: 8, 9).

Тут важно понимать, что под церковью, согласно учению отцов, следует понимать не обязательно всю совокупность иерархов, клириков и мирян, а тех, кто не приемлет духа антихриста ни в каком виде, будь то экуменизм, “религиозная толерантность” или глобализм со всеми его “прелестями” — ИНН, пластиковыми карточками, штрих-кодами, чипами и другими идентификаторами. А “упертые” поврежденные православные христиане по пророчествам греческих старцев станут жертвами последней мировой войны, которая будет тем самым пламенем, в котором сгорят отсохшие бесплодные ветви.

Когда разразится мировой пожар — одним масонам известно. Дата наверняка определена в их документах и протоколах. Но лично у меня после знакомства с эмоциональным рассказом Андрея сложилось впечатление, что это случится очень скоро, гораздо скорее, чем я думал, планируя дожить без войны хотя бы до конца текущего года. Прикровенно об этом говорила монахиня Алипия, старица Голосеевская, которая предсказывала Чернобыльскую катастрофу, но в ответ получала насмешки. Наше ближайшее будущее она описывала так: “Это будет не война, а казнь народов за их гнилое состояние. Мертвые тела будут лежать горами, но никто не возьмется их хоронить. Горы, холмы распадутся, сровняются с землею. Люди будут перебегать с места на место. Будет много бескровных мучеников, которые будут страдать за Веру Православную. Война начнется на апостолов Петра и Павла. Будете лежать: там рука, там нога. Это случится, когда вынесут труп из мавзолея”.


Вопрос с трупом, конечно, рано или поздно решится. А вот день празднования Петра и Павла приходится на 29 июня, матушка же утверждала, что на ноябрь. Это долго вызывало недоумение, пока в 2000 году не был прославлен лик новомучеников. Действительно, 2 ноября мы отмечаем день памяти священномученика Петра и диакона мученика Павла, убиенных в 1937 году... Остается лишь молиться и надеяться, что беда не разверзется над нами уже в ближайшие месяцы.

3авершая материал, должен добавить еще об очень знаковых событиях, совершившихся после этой беседы с Андреем. Вместе с батюшкой он в тот же день выехал на машине в Касимов. И по дороге их автомобиль чудом не был раздавлен встречным “КамАЗом”, который шел на таран. Легковушка слетела с дороги и приземлилась в поле, но Господь сберег — оба отделались лишь легкими ушибами да повреждением глушителя. Так мстил дьявол за разглашение его планов. Дома же их ждала великая радость и утешение. Священник Андрей “случайно” открыл №16 сборника “Сербский Крест” и там на последней странице Андрей впервые увидел икону Царской семьи в белых одеждах.

— Они были точно такими! — воскликнул он.

Рядом текст гласил о том, что при написании этой иконы художнице Татьяне был мужской голос: “Скажи об Апокалипсисе”. Заметим, что этот образ, перед которым афонский иеромонах Нифонт получил исцеление от тяжелого астматического приступа, также “случайно” пребывает в Рязанской Свято-Никольской богадельне, где строится храм Святым Царственным Мученикам.

Итак, все, что нам было велено передать, мы передали, добавили и свои размышления. Поручение Императора выполнено.

Игорь Смелков.

http://kiev1.org/page-842.html

NordSky
21.08.2007, 19:57
Вещий Авель



5 марта 1796 года у генерал-прокурора графа Самойлова выдался очень трудный день. Встреча с министром двора, аудиенция у самого царя. А в промежутке значилась ещё одна, очень смущавшая его, встреча - с иноком Авелем, автором книги, лежавшей у графа на столе. В ней было так много пророчеств, касавшихся августейших особ, что от предполагаемого царского гнева у графа леденела душа. В частности, в книге говорилось, что императрица Екатерина Великая, процарствовав около сорока лет, умрёт от апоплексического удара. Граф ещё не решил, как поступить с этим страшным пророчеством, когда в дверь постучали, и секретарь ввёл инока Авеля. Самойлов перевёл тяжёлый взгляд с книги на вошедшего и закричал:
-Как ты смел писать такие слова! Я отобью у тебя охоту пророчествовать.
Граф ударил инока по лицу. Тот смиренно смолчал. Самойлов подумал, что перед ним ненормальный человек, и, на всякий случай, засадил его в Шлиссельбургскую крепость. Повторюсь, было это 5 марта 1796 года. До кончины императрицы, дерзко предсказанной Авелем, оставалось девять месяцев.
…Последний год царствования Екатерины II не был для неё удачным. Особенно огорчилась она, когда расстроилось бракосочетание её любимой внучки Александры Павловны со шведским королём Густавом 4. Это так сильно повлияло на императрицу, что 4 ноября 1796 года её разбил апоплексический удар и, не приходя в сознание, Екатерина через два дня умерла. Процарствовала она почти сорок лет.
…До нашего времени дошло «Житие и страдания отца и монаха Авеля». В миру Василий Васильев, родился он в марте 1757 года в селе Окулово Алексинского уезда Тульской губернии. Родители его были крепостные крестьяне графа Нарышкина. Василий был коновалом, но, как сказано в Житии, он «о сём мало внимаше». Душа его стремилась к Богу. Стал он странствовать по России и однажды остановился в Валаамском монастыре. Прожил же там только один год. «Везём от игумена благословение, - читаем мы дальше, - и отыде в пустыню, где начал труды к трудом и подвиги к подвигом прилагати. Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Всё это преодолел Авель и за то сказа ему безвестная и тайная Господь о том, что будет всему миру».
Обо всём этом Авель написал в своей первой книге «мудрой и премудрой» и показал её настоятелю, а тот архиерею. Последний ужаснулся: «Сия твоя книга написана смертною казнию», - сказал он иноку и отослал её генерал-прокурору Самойлову, с чего я и начала рассказ…
На престол после Екатерины «взошёл» император Павел, а Самойлова сменил князь Куракин. Он-то и обнаружил книжечку в архивах Тайной Экспедиции и дал прочесть Павлу. Император повелел представить ему арестанта Авеля, имя которого уже тогда было известно всему Петербургу, пред свои царские очи.
-Твоя, - говорит царь, - вышла правда. Я тебя милую. Теперь скажи, что ждёт меня и моё царствование.
-Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? – ответил Авель. – Царства твоего будет всё равно, что ничего. Ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут. И помрёшь ты не своей смертью. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушён будешь злодеями, коих греешь на царственной груди своей. В страстную субботу погребут тебя.
Надо сказать, что Павел, несмотря на грозные предсказания, проникся к смиренному иноку и поселил его в Невской Лавре. Можно даже сказать, что он единственный из царских особ так благосклонно отнёсся к иноку. Но наперекор ему поступил всесильный губернатор граф Пётр Алексеевич Пален – он отправил вещего инока в мрачный каземат Петропавловской крепости - «за смущение духовного покоя Его Величества». А потом сослал его в Соловецкий монастырь.
…Услышав страшный шум, Павел вскочил с постели, спрятался за решётку. Ворвавшиеся в комнату Николай Зубов (муж дочери Суворова), Беннигсен и другие офицеры выволокли императора из-за каменной решётки. Зубов ударил Павла золотой табакеркой по лбу. Император упал, но подавал ещё признаки жизни. Тогда кто-то из бунтовщиков снял свой шарф, и им-то Павел был задушен. Из спальни выбежал Беннигсен, и, притворив за собой дверь, вложил в ножны шпагу. За ним, убедившись в том, что конец наступил, выбежали все остальные.
В 1801 году на престол вступает Александр Павлович. Новый государь освобождает Авеля. В документах комиссии, учреждённой для пересмотра прежних уголовных дел, об этом событии сказано так: монах Авель 17 октября вследствие указа Священного Синода освобождается из-под стражи Соловецкого монастыря и отдаётся архимандриту в числе прочих монашествующих.
1802 год выдался для инока спокойным. И он пишет ещё одну книжечку. В ней он предрекает, что в 1812 году Москва будет взята французами и сожжена. Император Александр Благословенным наречётся. А напоследок своей жизни царский венец и подвиг царского служения он заменит подвигом поста и молитвы.
Приближённые царю чиновники, боясь реакции императора на предсказанное, снова заточили Авеля в Соловецкую тюрьму. Мол, пусть посидит до того, как исполнится всё предсказанное им. И пришлось Авелю на этот раз просидеть почти одиннадцать лет.
Именно через столько лет Александр 1 вспомнил об Авеле и велел князю Голицыну написать в Соловки такой приказ: «Ежели жив-здоров, то езжал бы к нам в Петербург. Мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить». Письмо пришло на Соловки 1 октября, но архимандрит, боясь, что Авель расскажет царю о его «пакостных действиях», отписал, что старец болен, хотя тот был здоров. Только в 1813 году Александр в первый раз посетил Таганрог, которому во второе его посещение суждено было сыграть роковую роль в судьбе императора. Именно здесь прекратил он свои дни. И тут же прошёл слух, что император не умер, а исполнил наконец-то свою мечту – стать странником-монахом. Объявилось немало свидетелей, видевших старца Фёдора Кузьмича, поразительно похожего на императора.
Дочь красноречинского крестьянина Александра Никифорова впервые увидела необыкновенного старца, когда ей было 12 лет. Толки о его подвижнической жизни, общее уважение, его величественная фигура заставляли её смотреть на него как на нечто высокое, таинственное. Проходя с корзиночкою брусники мимо соседнего огорода, увидала она старца, копающего картофель, и, не утерпев, быстро перепрыгнула через забор, подбежала к нему и с сердечным трепетом протянула свою корзиночку: «Не хочешь ли, дедушка, ягодок?» С этих пор Александра Никифоровна сделалась любимицей Фёдора Кузьмича.
Однажды девочка побывала в Петербурге в доме графа Остен-Сакена и, возвратившись, подбежала сразу к старцу. «Смотрела, смотрела я на него, - рассказывает она дальше, - да и говорю ему спроста: «Батюшка Фёдор Кузьмич! Как вы на императора Александра Павловича похожи!» Как только я это сказала, он весь в лице изменился, поднялся с места, брови нахмурились, да так строго на меня: «А ты почём знаешь? Кто это тебя научил так сказать мне?» Я и испугалась. «Никто, - говорю, - батюшка, это я так, спроста сказала, я видела во весь рост портрет императора Александра Павловича у графа Осен-Сакена, мне и пришло на мысль, что вы на него похожи и так же руку держите, как он». Ничего не сказал ей на это старец, повернулся только и вышел в другую комнатку, и, как она увидела, обтёр рукавом рубашки полившиеся из глаз его слёзы».
Поведал Павлу инок Авель и о том, что на смену Александру 3 придёт Николай 2, подобный Иову Многострадальному (Николай родился 6 мая, в день святого, претерпевшего самые ужасные испытания). На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим. И ещё предсказал Авель, что будет война великая. Кровь и слёзы напоят землю.
Павел сказал тогда: «Запечатлей же, преподобный отец, речёное тобою, я же вложу предсказание твоё в нарочитый ларец, положу мою печать и до праправнука моего писание твоё будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца».
…11марта 1901 года в столетнюю годовщину кончины императора Павла состоялась панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Гробница императора Павла утопала в живых цветах. После заупокойной литургии император Николай 2 в сопровождении свиты прибыл в Гатчинский дворец для исполнения воли своего предка. Он вскрыл ларец, достал из него конверт с собственноручной надписью Павла: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». Царь прочёл послание и горько заплакал. А что было дальше, знает каждый – мрачные пророчества Авеля сбылись с поразительной точностью.
…За свою долгую 80-летнюю жизнь Авель просидел в тюрьме 21 год. Его слава предсказателя, ясновидящего распространилась далеко за пределы царского дворца. Многие богатые барыни, почитая Авеля святым, ездили к нему справляться о женихах своих дочерей. Старец отвечал, что он не провидец и предсказывает только то, что ему повелевается свыше. На одно из писем Параскевы Андреевны Потёмкиной с просьбой открыть ей будущее Авель ответил: «Сказано, ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям, то брать тех людей под секрет, и самого Авеля тоже, и держать в тюрьмах или на стороне…Я согласился ныне лучше ничего не знать, да быть на воле».
Но недолго удерживался Авель от опасного занятия. После очередного пророчества, как видно из указа Священного Синода от 27 августа 1826 года, царствовавший в то время Николай 1 приказал заточить Авеля «для смирения» в Суздальский Спасо-Евфимовский монастырь. Там, видимо, и закончил свои дни вещий Авель.

Наталья Ларина
http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=1630

NordSky
21.08.2007, 20:10
Неизвестные страницы Русской истории
(http://www.rus-sky.org/history/index.htm)

Пророчества Дому Романовых

(из книги «Россия перед Вторым Пришествием», Троице-Сергиева лавра, 1992 г.)
М.Ф. Герингер, урожд. Аделунг, обер-камерфрау Императрицы Александры Феодоровны:
«В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла I, когда он был Наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, Императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол в России. Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных взоров.
В утро 12 марта 1901 года <...> и Государь и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые я печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому <...> ничего не сказали. После этой поездки <...> Государь стал поминать о 1918 годе, как о роковом годе и для него лично, и для Династии».
В статье «Таинственное в жизни Государя Императора Николая II-го» ее автор А. Д. Хмелевский писал:
«Императору Павлу I Петровичу монах-прозорливец Авель сделал предсказание «о судьбах державы Российской», включительно до правнука его, каковым и являлся Император Николай II. Это пророческое предсказание было вложено в конверт с наложением личной печати Императора Павла I и с его собственноручной надписью: «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины». Документ хранился в особой комнате Гатчинского дворца. Все Государи знали об этом, но никто не дерзнул нарушить волю предка. 11 марта 1901 года, когда, исполнилось 100 лет согласно завещанию, Император Николай II с министром двора и лицами свиты прибыл в Гатчинский дворец и, после панихиды по Императоре Павле, вскрыл пакет, откуда он и узнал свою тернистую судьбу. Об этом пишущий эти строки знал еще в 1905 году».
Сведения о монахе-провидце Авеле приводит С. А. Нилус, ссылаясь на рассказ отца Н. в Оптиной Пустыни 36 июня 1909 г.:
«Во дни великой Екатерины в Соловецком монастыре жил-был монах высокой жизни. Звали его Авель. Был он прозорлив, а нравом отличался простейшим, и потому что открывалось его духовному оку, то он и объявлял во всеуслышание, не заботясь о последствиях. Пришел час и стал он пророчествовать: пройдет, мол, такое-то время, и помрет Царица, — и смертью даже указал какою. Как ни далеки Соловки были от Питера, а дошло все-таки вскорости Авелево слово до Тайной канцелярии. Запрос к настоятелю, а настоятель, недолго думая, Авеля — в сани и в Питер; — а в Питере разговор короткий: взяли да и засадили пророка в крепость... Когда исполнилось в точности Авелево пророчество и узнал о нем новый Государь, Павел Петрович, то, вскоре по восшествии своем на престол, повелел представить Авеля пред свои царские очи. Вывели Авеля из крепости и повели к Царю.
— Твоя, — говорит Царь, — вышла правда. Я тебя милую. Теперь скажи: что ждет меня и мое царствование?
— Царства твоего, — ответил Авель, — будет все равно, что ничего: ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью.
Не по мысли пришлись Царю Авелевы слова, и пришлось монаху прямо из дворца опять сесть в крепость... Но след от этого пророчества сохранился в сердце Наследника Престола Александра Павловича. Когда сбылись и эти слова Авеля, то вновь пришлось ему совершить прежним порядком путешествие из крепости во дворец царский.
— Я прощаю тебя, — сказал ему Государь, только скажи, каково будет мое царствование?
— Сожгут твою Москву (1) (http://www.rus-sky.org/history/library/abel.htm#1.) французы, — ответил Авель и опять из дворца угодил в крепость...
Москву сожгли, сходили в Париж, побаловались славой... Опять вспомнили об Авеле и велели дать ему свободу.
Потом опять о нем вспомнили, о чем-то хотели вопросить, но Авель, умудренный опытом, и следы по себе не оставил: так и не разыскали пророка <...>»
Так закончил свою повесть о. Н. о Соловецком монахе Авеле.
О монахе Авеле у меня записано из других источников следующее:
Монах Авель жил во второй половине ХVIII-го века и в первой XIX-го. О нем в исторических материалах сохранилось свидетельство, как о прозорливце предсказавшем крупные государственные события своего времени. Между прочим, он за десять лет до нашествия французов предсказал занятие ими Москвы. За это предсказание и за многие другие монах Авель поплатился тюремным заключением. За всю свою долгую жизнь, — он жил более 80 лет, — Авель просидел за предсказания в тюрьме 21 год. Во дни Александра 1-го он в Соловецкой тюрьме просидел более 10 лет. Его знали: Екатерина II, Павел I, Александр I и Николай I. Они — то заключали его в тюрьму за предсказания, то вновь освобождали, желая узнать будущее. Авель имел многих почитателей между современной ему знатью. Между прочим, он находился в переписке с Параскевой Андреевной Потемкиной. На одно ее письмо с просьбой открыть ей будущее Авель ответил так: «Сказано, ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям, или кому писать на харатиях, то брать тех людей под секрет и самого Авеля и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкою стражею»... «Я согласился, — пишет далее Авель, — ныне лучше ничего не знать, да быть на воле, а нежели знать, да быть в тюрьмах и под неволею». Но недолго Авель хранил воздержание и что-то напророчил в Царствование Николая Павловича, который, как видно из указа Св. Синода от 27-го августа 1826-го года, приказал изловить Авеля и заточить «для смирения» в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь. В этом монастыре, полагать надо, и кончил свою жизнь прозорливец.
В другом письме к Потемкиной Авель сообщал ей, что сочинил для нее несколько книг, которые и обещал выслать в скором времени. «Оных книг, — пишет Авель, — со мною нет. Хранятся они в сокровенном месте. Оные мои книги удивительные и преудивительные, и достойны те мои книги удивления и ужаса. А читать их только тем, кто уповает на Господа Бога».
Рассказывают, что многие барыни, почитая Авеля святым, ездили к нему справляться о женихах своим дочерям. Он отвечал, что он не провидец и что предсказывает только то, что ему повелевается свыше.
Дошло до нашего времени «Житие и страдания отца и монаха Авеля»; — напечатано оно было где-то в повременном издании, но по цензурным условиям в таком сокращенном виде, что все касающееся высокопоставленных лиц было вычеркнуто.
По «Житию» этому, монах Авель родился в 1755 году в Алексинском уезде Тульской губернии. По профессии он был коновал, но «о сем (о коновальстве) мало внимаше». Все же внимание его было устремлено на божественное и на судьбы Божий. «Человек» Авель «был простой, без всякого научения, и видом угрюмый». Стал он странствовать по России, а потом поселился в Валаамском монастыре, но прожил там только год и затем «взем от игумена благословение и отыде в пустыню», где начал «труды к трудом и подвиги к подвигом прилагати». «Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Множество темных духов нападаше нань». Все это преодолел Авель, и за то «сказа ему безвестная и тайная Господь» о том, что будет всему миру. Взяли тогда Авеля два некий духа и сказали ему: «Буди ты новый Адам и древний отец и напиши яже видел оси, и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а только избранным моим и только святым моим». С того времени и начал Авель пророчествовать. Вернулся в Валаамский монастырь, но, прожив там недолго, стал переходить из монастыря в монастырь, пока не поселился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии, на Волге. Там он написал свою первую книгу, «мудрую и премудрую».
Книгу эту Авель показал настоятелю, а тот его вместе с книгой проводил в консисторию. Из консистории его направили к архиерею, а архиерей сказал Авелю «Сия твоя книга написана смертною казнию» — и отослал книгу с автором в губернское правление. Губернатор, ознакомившись с книгой, приказал Авеля заключить в острог. Из костромского острога Авеля под караулом отправили в Петербург. Доложили о нем «главнокомандующему Сенате», генералу Самойлову. Тот прочел в книге, что Авель через год предсказывает скоропостижную смерть царствовавшей тогда Екатерине II, ударил его за это по лицу и сказал: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова на земного бога?» — Авель отвечал: «Меня научил секреты составлять Бог!» — Генерал подумал, что перед ним простой юродивый и посадил его в тюрьму, но все-таки доложил о нем Государыне.
В тюрьме Авель просидел около года, пока не скончалась Екатерина. Просидел бы и больше, но книга его попалась на глаза князю Куракину, который был поражен верностью предсказания и дал прочесть книгу Императору Павлу. Авеля освободили и доставили во Дворец к Государю, который просил благословения прозорливца:
— Владыко отче, благослови меня и весь дом мой, дабы твое благословение было нам во благое.
Авель благословил. «Государь спросил у него по секрету, что ему случится», а затем поселил его в Невской Лавре. Но Авель вскоре оттуда ушел в Валаамский монастырь и тем написал вторую книгу, подобную первой. Показал ее казначею, а тот ее отправил к Петербургскому митрополиту. Митрополит книгу прочел и отправил в «секретную палату, где совершаются важные секреты и государственные документы». Доложили о книге Государю, который увидал я книге пророчество о своей скорой трагической кончине. Авеля заключили в Петропавловскую крепость.
В Петропавловской крепости Авель просидел около года, пока не умер, согласно предсказанию, Император Павел. После его смерти Авеля выпустили, но не на свободу, а под присмотр в Соловецкий монастырь, по приказанию Императора Александра I.
Потом Авель получил полную свободу, но пользовался ею недолго. Написал третью книгу, в которой предсказал, что Москва будет взята в 1812 году французами и сожжена. Высшие власти осведомились об этом предсказании и посадили Авеля в Соловецкую тюрьму при таком повелении: «Быть ему там, доколе сбудутся его предсказания самою вещию».
В Соловецкой тюрьме, в ужасных условиях, Авелю пришлось просидеть 10 лет и 10 месяцев.
Москва, наконец, была взята Наполеоном, и в сентябре 1812 года Александр I вспомнил об Авеле и приказал князю А.Н. Голицыну написать в Соловки приказ освободить Авеля. В приказе было написано: «Ежели жив-здоров, то ехал бы к нам в Петербург, мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить». Письмо пришло в Соловки 1-го октября, но соловецкий архимандрит, боясь, что Авель расскажет Царю о его (архимандрите) «пакостных действиях», отписал, что Авель болен, хотя тот был здоров. Только в 1813 году Авель мог явиться из Соловков к Голицыну, который «рад бысть ему до зела» и начал его «вопрошати о судьбах Божиих». И сказывал ему Авель «вся от начала веков и до конца».
Потом Авель стал опять ходить по монастырям, пока не был, в царствование уже Николая Павловича пойман по распоряжению властей и заточен в Спасо-Евфимиевский монастырь в Суздале, где, по всей вероятности, и скончался» (2) (http://www.rus-sky.org/history/library/abel.htm#2.)
Петр Николаевич Шабельский-Борк (3) (http://www.rus-sky.org/history/library/abel.htm#3.) (1896-1952) в начале 1930-х издал под псевдонимом Кирибеевич «историческое сказание» «Вещий инок»:
«В зале был разлит мягкий свет. В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность.
Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада.
Императору сразу полюбился этот, весь овеянный смирением, постом и молитвою, загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро-Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны. И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.
Ласково улыбнувшись. Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг, и в каких монастырях был.
— Честной Отец! — промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.
— Эх, Батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя... Они же, злодеи сии. стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою... Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: «Дому сему подобает твердыня Господня долготу дней»...
— О сем ты прав, — изрек Император Павел Петрович. — Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил и замок, и церковь...
— Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще — жидовском. (4) (http://www.rus-sky.org/history/library/abel.htm#4.)
— Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему во веки! — гневно нахмурился Император Павел Петрович. — Пустое болтаешь, черноризец...
— А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое...
— Что ждет преемника моего, Цесаревича Александра?
— Француз Москву при нем спалит, а он Париж у чего заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих...
— А кто наследует Императору Александру?
— Сын твой Николай...
— Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин...
— Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою... Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.
— После сына моего Николая на Престоле российском кто будет?
— Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит — крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною...
— Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское?
— Нет еще. Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он.
— Кому передаст он наследие царское?
— Николаю Второму — Святому Царю, Иову Многострадальному подобному. (5) (http://www.rus-sky.org/history/library/abel.htm#5.) На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая... По воздуху люди, как птицы летать будут, под водою, как рыбы плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоет сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власть, и наступит воистину казнь египетская...
Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал:
— А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божии, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу эту.
«Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своею, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его».
«Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него». «С ним семь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое» (Пс. 19, 7; 20, 6; 90, 15-16).
«Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный — сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего...» (Дан. 12, 1).
Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный...»
В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине. Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити.
Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.
— Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо со всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась картина судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего...
Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего, писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы.
И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:
«Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». 11-го марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.
Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные, лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки» а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.
Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми...»

Примечания:
1. Известный современный литературовед Д. Урнов в одной из своих книг, вышедших в серии «Пламенные революционеры», сообщает, что еще в 1800 г. в США инженер и живописец Фултон получил заказ на панораму «Сожжение Москвы». Подобные наваждения на выбранную жертву известны уже давно, да кому собрать... — Сост.
2. Сведения о монахе Авеле, собранные С.А.Нилусом, подтвердились недавно публикацией материалов хранящегося в «одном из центральных архивов Москвы» следственного дела 1796 г. Крестьянин Василий Васильев (так звали в миру прозорливца) родился в 1757 г. в д. Окулово Тульской губернии, а умер в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре в 1841 г. («Лит. Россия», 11.9.1992. С. 14).
3. Офицер русской Императорской армии, монархист, участник Первой мировой войны. Участвовал в попытке освобождения Царской Семьи из Екатеринбургского заточения («Луч света», Берлин, 1919. Кн. 1. С. 25), в акте возмездия (уже в эмиграции) против Милюкова, в своих публичных лекциях продолжавшего клеветать на Россию и Династию Романовых (вместо Милюкова убит был другой масон-думец В. Д. Набоков отец писателя). Автор многочисленных исторических исследований о прошлом России, главным образом, царствовании Павла I, о времени которого собрал богатейшую коллекцию раритетов (исчезнувшую во время Второй мировой войны в Берлине, те он тогда жил). После войны Петр Николаевич переехал в Аргентину, жил в Буэнос-Айресе.
4. Народная поэзия не исключала действия этих сил еще в период Смуты начала XVII века. Обращаясь к нижегородцам, Кузьма Минин говорил:


— Освободим мы матушку Москву от нечестивых жидов,
Нечестивых жидов, поляков злых!»
Протоиерей Сергий Булгаков (зима 1941-1942 гг.): «Еврейство в самом своем низшем вырождении, хищничестве, властолюбии, самомнении и всяческом самоутверждении через посредство большевизма совершило если — в сравнении с татарским игом — и непродолжительное хронологически (хотя четверть века не есть и краткий срок для такого мучительства), то значительнейшее в своих последствиях насилие над Россией и особенно над Св. Русью, которое было попыткой ее духовного и физического удушения. По своему объективному смыслу это была попытка духовного убийства России, которая, по милости Божией, оказалась все-таки с негодными средствами. Господь помиловал и спас нашу родину от духовной смерти. Сатана, который входил поочередно то в души ближайших ко Христу апостолов. Иуды. Петра, то вождей иудейства и в лице их я душу всего отпавшего еврейского народа, ныне еще раз пытается умертвить удел Христа на земле Св. Русь. Он ищет и находит для себя орудие в большевицко-иудейской власти и в ее безумном дерзновении раскрестить нашу родину духовно». — Сост.
5. Это и другие предсказания, несомненно, предопределили, поведение Николая II вплоть до мученическом конца, который он предвидел. Французский посол при Русском Дворе Морис Палеолог писал: «Это было в 1909-м году. Однажды Столыпин предлагает Государю важную меру внутренней политики. Задумчиво выслушав его, Николай II делает движение скептическое, беззаботное, — движение, которое как бы говорит: «Это ли, или что другое, не все равно??» Наконец, он говорит тоном глубокой грусти:
— Мне, Петр Аркадьевич, не удается ничего из того, что я предпринимаю. — Столыпин протестует.
Тогда Царь у него спрашивает:
— Читали ли вы жития Святых?
— Да, по крайней мере, частью, так как, если не ошибаюсь, этот труд содержит около двадцати томов.
— Знаете ли вы также, когда день моего рождения?
— Разве я мог бы его не знать? — 6-го мая.
— А какого Святого праздник в этот день?
— Простите, Государь, не помню!
— Иова Многострадального.
— Слава Богу! Царствование Вашего Величества завершается со славой, так как Иов, смиренно претерпев самые ужасные испытания, был вознагражден благословением Божиим и благополучием.
— Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более, чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречен на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле. Сколько раз применял я к себе слова Иова: «Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне» (Иов 3, 25). — Сост.
http://www.rus-sky.org/history/library/abel.htm

NordSky
21.08.2007, 20:24
http://monar.ru/pic/banner_monar_120_240.gif


Русский пророк монах Авель (http://smallbay.ru/avel1.html#m1)
Историческая справка
Предсказания Авеля
Воспоминания
Житие и страдание
отца и монаха Авеля (http://smallbay.ru/avel2.html#m2)
Журнал «Русская Старина»,
1875, №2
Протоколы допроса Авеля
канцелярией Тайной Экспедиции (http://smallbay.ru/avel2.html#m3)
Журнал «Русский Архив»,
1878, том II, 23 Предсказания и пророчества
монаха Авеля
Пророк в своем Отечестве
(Историческая справка Виктора Меньшова)

Авель (Василий Васильев)
18.03.1757, д. Акулово, Тульской губернии - 29.11.1841, Спасо-Евфимьевский монастырь,
церковная тюрьма, Суздаль

«Жизнь его прошла в скорбях и теснотах, гонениях и бедах, в крепостях и в крепких замках, в страшных судах и в тяжких испытаниях...»
«Житие и страдания отца и монаха Авеля», опубликовано в 1875 году.
«Оные мои книги удивительные и преудивительные, и достойны те мои книги удивления и ужаса»
Авель – Параскеве Потемкиной
Пророки в нашем отечестве были и есть, да только: «как известно, Парнас наш - Елабуга, а Кастальский ручей - Колыма». Так что русским Нострадамусам приходилось тяжко. Но даже среди них таинственностью, трагизмом и удивительно точными и страшными предсказаниями выделяется монах Авель, получивший прозвище «Вещий».
Жизнь этого монаха не умещается в обычные рамки дат рождения и смерти. Да это и не просто жизнь, а самое настоящее житие. Как сам он дерзновенно определил ее, написав в 20-е годы XIX века, лет за двадцать до смерти, «Житие и страдание отца и монаха Авеля». Дерзость в том, что жития принадлежат святым. Так что, называя так свое жизнеописание, монах как бы приравнивал себя к святым. Первым дерзнул свое бытописание назвать житием мятежный и неистовый протопоп Аввакум. Но он сознательно шел против церковных реформ и тем самым противопоставил себя церкви. Монах Авель церкви себя не противопоставлял, более того, всегда оставался глубоко верующим человеком, чтившим церковь.
Объединяли же огнепального протопопа и монаха-предсказателя твердая уверенность в своем предназначении, готовность следовать до конца по пути, определенному свыше, принимая муки и лишения. Аввакум - посылая мучителям проклятия и громовые анафемы, Авель - безропотно и терпеливо. Но оба ни на шаг, ни на слово не отступились от своих пророчеств. А за это приходится расплачиваться во все времена. Не случайно же появилось это словосочетание «житие и страдание».
Пророчества Авеля касались русской истории на огромный временной отрезок - от правления Великой Екатерины до Николая II. А возможно, и далее... По некоторым утверждениям - до самого что ни на есть конца...
Но обо всем по порядку. И для начала откроем пухлый том словаря биографий Брокгауза и Эфрона:
«Авель - монах-предсказатель, родился в 1757 году. Происхождения крестьянского. За свои предсказания дней и часов смерти Екатерины II и Павла I, нашествия французов и сожжения Москвы многократно попадал в тюрьмы, а всего провел в заключении около 20 лет. По приказанию Императора Николая I Авель был заточен в Спасо-Ефимьевский монастырь, где и умер в 1841 году».
Вот что писал сам о себе Авель в «Житии», напечатанном в журнале «Русская Старина» за 1875 год.
«Сей отец Авель родился в северных странах, в Московских пределах, в Тульской губернии, Алексеевской округи, Соломенской волости, деревне Акулово, в лето от Адама семь тысяч и двести шестьдесят и пять годов (7265), а от Бога Слова в одна тысяча и семьсот пятьдесят и семь годов (1757). Зачатие ему было и основание месяца июня и месяца сентября в пятое число; а изображение ему и рождение месяца декабря и марта в самое равноденствие: и дано имя ему, якоже и всем человекам, марта седьмаго числа. Жизни отцу Авелю от Бога положено восемьдесят и три года и четыре месяца; а потом плоть и дух его обновится, и душа его изобразится, яко Ангел и яко Архангел».
«...В семье хлебопашца и коновала Василия и жены его Ксении родился сын - Василий один из девятерых детей». Даты рождения указаны самим Авелем по юлианскому календарю. По григорианскому - он родился 18 марта, - почти «в самое равноденствие». Дату своей смерти он предсказал практически точно - умер провидец 29 ноября 1841 года, прожив 84 года и восемь месяцев.
Крестьянскому сыну хватало работы по дому, и потому грамоте он стал приобщаться поздно, в 17 лет, работая на отходном промысле плотником в Кременчуге и Херсоне. Хотя «по специальности» он коновал, но как сам писал: «о сем мало внимаше». Впрочем, его постоянным длительным отлучкам на заработки есть и другая причина. О ней он позже сам поведал на допросах в тайной канцелярии: родители женили Василия против его воли на девице Анастасии, потому он и старался не жить в селении. В юные годы он переносит тяжелую болезнь. Во время болезни с ним что-то происходит: то ли было какое-то видение, то ли он дал обет в случае выздоровления посвятить себя служению Богу, но, чудом выздоровев, он обращается к родителям с просьбой благословить его на уход в монастырь. Вероятно, он и ранее был склонен к другой жизни, опять же, не случайно же по его собственным словам он «человек был простой, без всякого научения, и видом угрюмый».
Престарелые родители кормильца отпустить не пожелали, благословения своего Василию не дали. Но юноша уже не принадлежал себе, и в 1785 году тайно уходит из деревни, оставив жену и троих детей. Пешком, кормясь подаянием, добирается до Петербурга, падает в ноги своему барину - действительному камергеру Льву Нарышкину, служившему при дворе самого государя обершталмейстером. Какими словами увещевал беглый крестьянин своего господина, неведомо, но вольную получил, перекрестился и отправился в путь. Будущий предсказатель проходит пешком по Руси, и добирается до Валаамского монастыря. Там он принимает постриг с именем Адама. Прожив год в монастыре, он «взем от игумена благословение и отыде в пустыню». Несколько лет живет он в одиночестве, в борьбе с искушениями. «Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Множество темных духов нападаше нань». И в марте 1787 года было ему видение: два ангела вознесли его и сказали ему:
«Буди ты новый Адам и древний отец Дадамей, и напиши яже видел еси; и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а токмо избранным моим и токмо святым моим; тем напиши, которые могут вместить наши словеса и наша наказания. Тем и скажи и напиши. И прочая таковая многая к нему глаголаша».*
*Цитата текста "Жития", журнал "Русская Старина", 1875 год, (прим.)
А в ночь на 1 ноября 1787 года («...в лето от Адама 7295») было ему еще одно «дивное видение и предивное», длившееся «не меньше тридесяти часов». Поведал ему Господь о тайнах будущего, велев донести предсказания эти народу: «Господь же... рече к нему, сказывая ему тайная и безвестная, и что будет ему и что будет всему миру». «И от того время отец Авель стал вся познавать и вся разуметь и пророчествовать».
Покинул он пустынь и монастырь и пошел странником по земле православной. Так начал вещий монах Авель путь пророка и предсказателя.
«Ходил он тако по разным монастырям и пустыням девять годов», пока не остановился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии. Вот там, в крохотной монастырской келье, и написал он первую пророческую книгу, в которой предсказал, что царствующая императрица Екатерина II скончается через восемь месяцев. Показал эту книгу настоятелю новоявленный предсказатель в феврале 1796 года. И поехал вместе с книгой к епископу Костромскому и Галицкому Павлу, поскольку настоятель решил, что у того сан поболе и лоб повыше, пускай разбирается.
Епископ прочитал и постучал по лбу посохом. Конечно же, Авелю, дополнив свое мнение выразительной фразой, которая в подлиннике до нас не дошла, видимо, никто такое количество бранных слов записать не решился. Епископ Павел посоветовал провидцу забыть о написанном и возвращаться в монастырь - грехи замаливать, а перед тем указать на того, кто научал его такому святотатству. Но «Авель говорил епископу, что книгу свою писал сам, не списывал, а сочинял из видения; ибо, будучи в Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы апостол Павел восхищен был на небо и там видел две книги и что видел, то самое и писал...».
Епископа перекосило от такого святотатства - надо же, пророк сиволапый, на небо он был «восхищен», с пророком Павлом себя сравнивает! Не решившись просто уничтожить книгу, в которой были «различные царские секреты», епископ накричал на Авеля: «Сия книга написана смертною казнию!» Но и это не образумило упрямца. Вздохнул епископ, сплюнул, чертыхнулся сгоряча, перекрестился, вспомнил об указе от 19 октября 1762 года, который за подобные писания предусматривал расстриг из монахов и заключение под стражу. Но тут же всплыло в голове епископа, что «темна вода во облацех», кто его знает, этого пророка. Вдруг и впрямь ему что-то тайное ведомо, все же пророчествовал не кому-то, самой императрице. Епископ Костромской и Галицкий ответственности не любил, потому сплавил упрямого пророка с рук на руки губернатору.
Губернатор, ознакомившись с книгой, не пригласил автора к обеду, а дал ему по физиономии и посадил в острог, откуда бедолагу под строгим караулом, чтобы по дороге речами неразумными и предсказаниями бредовыми людей не смущал, доставили в Петербург.
В Петербурге нашлись люди, искренне заинтересовавшиеся его предсказаниями. Они служили в Тайной Экспедиции и старательно записывали все сказанное монахом в протоколы допросов.
Во время допросов следователем Александром Макаровым простодушный Авель ни от одного своего слова не отказался, утверждая, что мучался совестью девять лет, с 1787 года, со дня видения. Он желал и боялся «об оном гласе сказать Ея Величеству». И вот в Бабаевском монастыре все же записал свои видения.
Если бы не царская фамилия, скорее всего, запороли бы провидца или сгноили в глухих монастырях. Но поскольку пророчество касалось царственной особы, суть дела доложили графу Самойлову, генерал-прокурору. Насколько важно было все, касавшееся коронованных особ, следует из того, что граф сам прибыл в Тайную Экспедицию, долго беседовал с провидцем, склоняясь к тому, что перед ним юродивый. Он беседовал с Авелем «на высоких тонах», ударил по лицу, кричал на него: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова, на земного бога?» Авель стоял на своем и только бубнил, утирая разбитый нос: «Меня научил секреты составлять Бог!»
После долгих сомнений решили все же доложить о предсказателе царице. Екатерине II, услышавшей дату собственной кончины, стало дурно, что, впрочем, в данной ситуации не удивительно. Кому бы при таком известии хорошо стало?! Поначалу она «за сие дерзновение и буйственность» хотела казнить монаха, как и предусматривалось законом. Но все же решила проявить великодушие и указом от 17 марта 1796 года «Ея Императорское Величество... указать соизволила оного Василия Васильева... посадить в Шлиссельбургскую крепость... А вышесказанные писанные им бумаги запечатать печатью генерал-прокурора, хранить в Тайной Экспедиции».
В сырых шлиссельбургских казематах пробыл Авель десять месяцев и десять дней. В каземате он узнал потрясшую Россию новость, о которой ему давно было ведомо: 6 ноября 1796 года, в 9 часов утра, скоропостижно скончалась императрица Екатерина II. Скончалась точно день в день согласно предсказанию вещего монаха.
На трон взошел Павел Петрович. Как всегда по смене власти менялись и чиновники. Сменился и генерал-прокурор Сената, этот пост занял князь Куракин. Разбирая в первую очередь особо секретные бумаги, он натолкнулся на пакет, запечатанный личной печатью генерал-прокурора графа Самойлова. Вскрыв этот пакет, Куракин обнаружил в нем ужасным почерком записанные предсказания, от которых у него волосы дыбом встали. Более всего поразило его сбывшееся роковое предсказание о смерти императрицы.
Хитрый и опытный царедворец князь Куракин хорошо знал склонность Павла I к мистицизму, потому «книгу» сидевшего в каземате пророка он преподнес императору. Немало удивленный сбывшимся предсказанием Павел, скорый на решения, отдал приказ, и 12 декабря 1796 года поразивший воображение монарха, пахнущий плесенью шлиссельбургского каземата, предсказатель предстал пред царственные очи...
Одним из первых, встречавших Авеля, оставил об этом письменное свидетельство не кто иной как А. П. Ермолов. Да, да, тот самый Ермолов, будущий герой Бородина и грозный усмиритель мятежного Кавказа. Но это потом. А пока... Опальный будущий герой, отсидевший по ложному навету три месяца в Петропавловской крепости, был сослан в Кострому. Там и встретился А. П. Ермолов с таинственным монахом. Встреча эта, к счастью, сохранилась не только в памяти Ермолова, но и была запечатлена им на бумаге.
«...Проживал в Костроме некто Авель, который был одарен способностью верно предсказывать будущее. Однажды за столом у костромского губернатора Лумпа Авель во всеуслышание предсказал день и ночь кончины императрицы Екатерины II. Причем с такой поразительной, как потом оказалось, точностью, что это было похоже на предсказание пророка. В другой раз Авель объявил, что намерен поговорить с Павлом Петровичем, но был посажен за сию дерзость в крепость ... Возвратившись в Кострому, Авель предсказал день и час кончины нового императора Павла I. Все предсказанное Авелем буквально сбылось».
Как уже говорилось, наследник престола Павел I был склонен к мистике и не мог пройти мимо страшного предсказания, сбывшегося с ужасающей точностью. 12 декабря князь А. Б. Куракин объявил коменданту Шлиссельбургской крепости Колюбякину прислать в Петербург арестанта Васильева.
Аудиенция была длительной, но проходила с глазу на глаз, и потому точных свидетельств о содержании беседы не сохранилось. Многие утверждают, что именно тогда Авель со свойственной ему прямотой назвал дату смерти самого Павла и предсказал судьбы империи на двести лет вперед. Тогда же, якобы, и появилось знаменитое завещание Павла I.
В некоторых статьях, посвященных провидцу, приводится его предсказание Павлу I: «Коротко будет царствование твое. На Софрония Иерусалимского (святой, день памяти совпадает с днем смерти императора) в опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. Сказано бо в Евангелии: "Враги человеку домашние его".» Последняя фраза - намек на участие в заговоре сына Павла - Александра, будущего императора.
Думаю, исходя из дальнейших событий, вряд ли Авель предсказал Павлу его гибель, потому как император проявил к нему искренний интерес, обласкал, выказал свое расположение и даже издал 14 декабря 1796 года высочайший рескрипт, повелевавший расстригу Авеля по его желанию постричь в монахи. Тогда-то вместо имени Адам он принимает имя Авель. Так что данное предсказание - чистой воды литература, никакими свидетельствами современников не подкрепленное. Все прочие предсказания вещего монаха подтверждаются протоколами допросов, свидетельствами современников.
Некоторое время монах Авель жил в Невской Лавре. В столице пророку скучно, он отправляется на Валаам. Потом неожиданно вечный затворник появляется в Москве, где проповедует и прорицает за деньги всем желающим. Потом так же неожиданно уезжает обратно на Валаам. Оказавшись в более привычной среде обитания, Авель тут же берется за перо. Он пишет новую книгу, в которой предсказывает... дату смерти приласкавшего его императора. Как и в прошлый раз, прятать предсказание он не стал, ознакомив с ним монастырских пастырей, которые по прочтении перепугались и отослали книгу Петербургскому митрополиту Амвросию. Следствие, проведенное митрополитом, выдает заключение, что книга «написана тайная и безвестная, и ничто же ему не понятна». Сам митрополит Амвросий, не осиливший расшифровку предсказаний вещего монаха, в отчете обер-прокурору Святейшего Синода доложил: «Монах Авель, по записке своей, в монастыре им написанной, открыл мне. Оное его открытие, им самим написанное, на рассмотрение Ваше при сем прилагаю. Из разговора же я ничего достойного внимания не нашел, кроме открывающегося в нем помешательства в уме, ханжества и рассказов о своих тайновидениях, от которых пустынники даже в страх приходят. Впрочем, Бог весть». Митрополит переправляет ужасное предсказание в секретную палату...
Книга ложится на стол Павлу I. В книге содержится пророчество о скорой насильственной смерти Павла Петровича, о которой при личном свидании монах либо благоразумно промолчал, либо ему еще не было откровения. Указывается даже точный срок смерти императора, - якобы смерть ему будет наказанием за невыполненное обещание построить церковь и посвятить ее архистратигу Михаилу, а прожить государю осталось столько, сколько букв должно быть в надписи над воротами Михайловского замка, строящегося вместо обещанной церкви. Впечатлительный Павел разъярен и отдает приказ засадить прорицателя в каземат. 12 мая 1800 года Авель заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.
Но сидеть ему там недолго - тучи вокруг венценосной головы Павла сгущаются. Юродивая Ксения Петербургская, предсказавшая, как и Авель, смерть Екатерины II, пророчествует по всему городу то же, что и Авель, - срок жизни отпущен Павлу I в количестве годов, совпадающем с количеством букв в библейской надписи над воротами.
Народ валом валил к замку, - считать буквы. Букв было - сорок семь.
Обет, нарушенный Павлом I, опять же был связан с мистикой и видением. Караульному в старом Летнем дворце елизаветинской постройки, явился архистратиг Михаил и повелел построить на месте старого дворца новый, посвященный ему, архистратигу. Так говорят легенды. Авель же, провидевший все тайные явления, упрекал Павла в том, что архистратиг Михаил повелел построить не замок, а храм. Таким образом, Павел, построив Михайловский замок, возвел вместо храма дворец для себя.
Известно и явление Павлу его прадеда - Петра Великого, дважды повторившего ставшую легендарной фразу: «Бедный, бедный Павел!»
Все предсказания сбылись в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. «Бедный, бедный Павел» скончался от «апоплексического удаpa», нанесенного в висок золотой табакеркой. Царствовал «русский Гамлет» четыре года, четыре месяца и четыре дня, не дожив даже до сорока семи лет, родился он 20 сентября 1754 года.
Как говорят, в ночь убийства с крыши сорвалась огромная стая ворон, огласив вселяющими в сердца ужас криками окрестности замка. Утверждают, что так происходит каждый год в ночь с 11 на 12 марта.
Пророчество вещего монаха сбылось опять(!) через десять месяцев и десять дней. После смерти Павла I Авеля выпустили, спровадив под строгий надзор в Соловецкий монастырь, запретив покидать его.
Но запретить волхвовать вещему монаху не может никто. В 1802 году, украдкой, он пишет новую книгу, в которой предсказывает совершенно невероятные события, описывая «как будет Москва взята французами и в который год». При этом указывается 1812 год и предсказывается сожжение Москвы.
Предсказание становится известно императору Александру I. Обеспокоенный не столько самим предсказанием, казавшимся в то время диким и нелепым, сколько тем, что слухи об этом предсказании будут расходиться и разноситься молвой, государь повелел посадить монаха-предсказателя в островную тюрьму Соловков и «быть ему там дотоле, пока не сбудутся его пророчества».
Пророчества сбылись 14 сентября 1812 года, через десять лет и десять месяцев(!). Наполеон вошел в первопрестольную, оставленную Кутузовым. Александр I обладал прекрасной памятью и тут же, по получении известия о начавшемся в Москве пожаре, диктует помощнику своему, князю А. Н. Голицыну письмо в Соловки: «Монаха Авеля выключить из числа колодников и включить в число монахов на всю полную свободу. Ежели жив, здоров, то езжал бы к нам в Петербург, мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить».
Письмо было получено на Соловках 1 октября и вызвало у соловецкого игумена Иллариона нервную дрожь. Видимо, с узником он не церемонился, потому встреча Авеля и императора ничего хорошего лично ему не предвещала. Наверняка узник нажалуется, а государь за обиды не пожалует. Илларион пишет, что «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною».
Государь догадался, что за «болезнь» у вещего монаха и через Синод повелел: «Непременно монаха Авеля выпустить из Соловецкого монастыря и дать ему паспорт во все российские города и монастыри. И чтобы он всем был доволен, платьем и деньгами». Иллариону отдельно было указано «Дать отцу Авелю денег на прогон до Петербурга».
Илларион после такого указа решил уморить голодом строптивого старца. Возмущенный Авель предрек ему и его помощникам смерть неминучую. Испуганный Илларион, знавший о пророческом даре Авеля, отпустил его. Но от пророчества нет спасения. Той же зимою на Соловках случился странный мор, сам Илларион скончался, так же «Бог весть от какой хворобы» умерли его подручные, чинившие зло Авелю.
Сам же монах летом 1813 года прибыл в Петербург. Император Александр I в это время находился за границей, и Авеля принял князь Голицын, который «рад бысть ему зело и вопрошал о судьбах Божиих». Беседа была долгой, точно ее содержание никому неизвестно, поскольку разговор шел с глазу на глаз. По свидетельству самого монаха, поведал он князю «вся от начала до конца». Услышав в «тайных ответах» предсказания вещего монаха, по слухам, судьбы всех государей и до конца веков, до прихода антихриста, князь ужаснулся, представить прорицателя государю не решился, снабдив его средствами и спровадив в паломничество по святым местам. Заботы о его материальном благополучии взяла на себя графиня П. А. Потемкина, ставшая его покровительницей и почитательницей.
Несмотря на перенесенные невзгоды и лишения был монах Авель телом крепок и духом могуч. Он побывал в греческом Афоне, в Царьграде-Константинополе, в Иерусалиме. Насидевшись по тюрьмам, он остерегался пророчествовать, да наверняка и князь Голицын сделал ему серьезные внушения, по крайней мере, от пророчеств он воздерживался. После странствий поселился в Троице-Сергиевой Лавре и жил, ни в чем не зная отказа.
К этому времени слава о его пророчествах разошлась по России. К нему в монастырь стали ездить жаждущие пророчеств, особенно досаждали настойчивые светские дамы. Но на все вопросы монах упрямо отвечал, что сам он не предсказывает будущее, он только проводник слов Господа. Так же отказом отвечает он на многочисленные просьбы огласить что-то из его пророчеств.
На подобную просьбу графини Потемкиной он отвечает своей покровительнице так же отказом, только более прямо объясняя причины: «Я от вас получил недавно два письма, и пишите вы в них: сказать вам пророчества то и то. Знаете ли, что я вам скажу: мне запрещено пророчествовать именным указом. Так сказано: ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет, и самого монаха Авеля тоже, и держать их в тюрьмах или острогах под крепкими стражами. Видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство. В тюрьмах лутче быть или на воле, сего ради размысли убо... Я согласился ныне лучше ничего не знать да быть на воле, а нежели знать да быть в тюрьмах да под неволею. Писано есть: буди мудры яко змии и чисты яко голуби; то есть буди мудр, да больше молчи; есть еще писано: погублю премудрость премудрых и разум разумных отвергну, и прочая таковая; вот до чего дошли со своею премудростию и с своим разумом. Итак, я ныне положился лутче ничего не знать, хотя и знать, да молчать».
Словом, к ее разочарованию, домашним прорицателем графиня не обзавелась. Но поскольку она покровительствовала предсказателю, Авель согласился вместо пророчеств давать ей советы по ведению хозяйства и другим делам. Графиня с радостью согласилась. Если бы она знала, чем для нее обернутся советы прорицателя!
Получилось же следующее: сын графини, Сергей, поссорился с матушкой, не поделив с ней суконную фабрику. Будучи человеком расторопным, он решил воздействовать на строптивую мать через ее домашнего советчика. Молодой Потемкин стал всячески обхаживать монаха, зазывал его в гости, поил и кормил. В конце концов, он предложил Авелю взятку в размере двух тысяч рублей, «на паломничество». Монах был вещим, но не был неподкупным. Он поддался соблазну и уговорил графиню уступить сыну завод.
Находившаяся под огромным влиянием Авеля Потемкина уступила его просьбам и сделала так, как он советовал. Но Сергей был ушлым малым, получив свое, он показал Авелю вместо денег неприличный жест. Разобиженный монах взялся настраивать мать против сына, требуя уже с нее две тысячи рублей, как видно, сумма запала ему в душу. Графиня, видимо, во всем разобралась. Очень огорчилась и от огорчения умерла. Авель остался без покровительницы, пришлось ему отправляться в странствия без двух тысяч рублей.
«Знал и молчал» Авель долго. 24 октября 1823 года он поступает в Серпуховской Высоцкий монастырь. Почти девять лет не слышно его пророчеств. Вероятно, в это время он пишет книгу «Житие и страдание отца и монаха Авеля», рассказывающую о нем самом, его странствиях и предсказаниях, и еще одну из дошедших до нас, «Книгу Бытия». В этой книге говорится о возникновении земли, сотворении мира. Никаких пророчеств в тексте, увы, нет, слова просты и понятны, чего нельзя сказать о рисунках в книге, сделанных самим провидцем. По некоторым предположениям они напоминают гороскопы, но в большинстве своем просто не понятны вообще.
Молчание монаха было нарушено вскоре после переселения в Высоцкий монастырь. По Москве поползли упорные слухи о скорой кончине Александра I, о том, что Константин отречется от престола, убоявшись участи Павла I. Предсказывалось даже восстание 25 декабря 1825 года. Источником этих страшных предсказаний был, конечно же, вещий монах.
Как ни странно, на этот раз пронесло, никаких санкций не , последовало, тюрьма и сума минули отчаянного предсказателя. Возможно, так случилось потому, что незадолго до этого император Александр I ездил к преподобному Серафиму Саровскому, и тот предсказал ему почти то же самое, о чем прорицал монах Авель.
Жить бы предсказателю тихо и смиренно, да погубила его нелепая оплошность. Весной 1826 года готовилась коронация Николая I. Графиня А. П. Каменская спросила Авеля, будет ли коронация. Он, вопреки прежним своим правилам, ответил: «Не придется вам радоваться коронации». По Москве тут же пошел гулять слух, что не быть Николаю I государем, поскольку все приняли и истолковали слова Авеля именно так. Значение же этих слов было иное: государь разгневался на графиню Каменскую, за то, что в ее имениях взбунтовались крестьяне, замученные притеснениями и поборами, и ей было запрещено показываться при дворе. Тем более - присутствовать на коронации.
Наученный горьким житейским опытом Авель понял, что подобные пророчества ему с рук не сойдут, почел за благо улизнуть из столицы. В июне 1826 года он ушел из монастыря «неизвестно куда и не являлся».
Но по повелению императора Николая I был найден в его родной деревне под Тулой, взят под стражу и указом Синода от 27 августа того же года отправлен в арестантское отделение Суздальского Спасо-Евфимьевского монастыря, главную церковную тюрьму.
Будучи в Высоцком монастыре он, возможно, написал еще одну «зело престрашную» книгу и, по своему обыкновению, отослал государю для ознакомления. Эту гипотезу более ста лет назад высказал сотрудник журнала «Ребус», некто Сербов, в докладе о монахе Авеле на первом Всероссийском съезде спиритуалистов. Что же мог предсказать Авель императору Николаю I? Наверное, бесславную Крымскую кампанию и преждевременную смерть. Несомненно то, что предсказание государю не понравилось, настолько, что на волю предсказатель больше не вышел.
В протоколах допросов упоминаются пять тетрадей, или книг. В других источниках говорится всего о трех книгах, написанных Авелем за всю жизнь. Так или иначе, увы, все они бесследно исчезли в XIX веке. Книги эти были не книгами, в понимании современного читателя. Это были сшитые между собой листы бумаги. Насчитывали эти книги от 40 до 60 листов.
17 марта 1796 года Министерством юстиции Российской империи было заведено «Дело о крестьянине вотчины Л. А. Нарышкина именем Василий Васильев, находившемся Костромской губернии в Бабаевском монастыре под именем иеромонаха Адама, а потом назвавшегося Авелем и о сочиненной им книге, на 67 листах».
Как уже упоминалось, сохранилось всего две книги прорицателя: «Книга Бытия» и «Житие и страдания отца и монаха Авеля». Ни в той, ни в другой книге пророчества не присутствуют. Только описание уже сбывшихся предсказаний. Но император Павел I с тетрадями, приложенными к следственному делу, ознакомился, более того, он беседовал и с самим монахом, согласно многочисленным легендам, после этого появилось знаменитое завещание Павла I, о котором неоднократно упоминали многие мемуаристы. М. Ф. Герингер, урожденная Аделунг, обер-камерфрау императрицы Александры Феодоровны писала в своем дневнике: «В Гатчинском дворце... в анфиладе зал была одна небольшая зала, в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан... Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, Императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол в России. Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года».
В ларце этом хранилось предсказание, написанное Авелем, по просьбе Павла I. Но узнать подлинную тайну ларца суждено было Николаю II, в 1901 году. А пока...
В арестантской камере закончилось «житие и страдание» монаха Авеля. Произошло это в январе или феврале 1841 года (по другой версии - 29 ноября 1841 года). Напутствованный святыми таинствами, «русский Нострадамус» был погребен за алтарем арестантской церкви Св. Николая.
А что же его пророчество, запечатанное для потомков Павлом I?
Вернемся к мемуарам обер-камерфрау М. Ф. Герингер:
«В утро 12 марта 1901 года <...> и Государь и Государыня были очень оживленны и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому <...> ничего не сказали. После этой поездки <...>Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для Династии».
Согласно многочисленным легендам, пророчество вещего Авеля предсказывало в точности все, что уже произошло с государями российскими, а самому Николаю II - его трагическую судьбу и гибель в 1918 году.
Надо заметить, что государь отнесся весьма серьезно к предсказанию давно умершего монаха. Дело было даже не в том, что все его пророчества сбылись в точности (справедливости ради заметим - не все, например, он предсказал Александру I, что он умрет монахом, впрочем, если серьезно отнестись к многочисленным легендам о таинственном старце Федоре Кузьмиче, ведшем, по сути, монашеский образ жизни, то...), а в том, что Николаю II были уже известны другие пророчества о его несчастной судьбе.
Еще будучи наследником, в 1891 году, он путешествовал по Дальнему Востоку. В Японии его представили известному предсказателю, отшельнику-монаху Теракуто. Сохранилась дневниковая запись пророчества, сопровождавшего государя переводчика маркиза Ито: «...великие скорби и потрясения ждут тебя и страну твою... Ты принесешь жертву за весь свой народ, как искупитель за его безрассудства...». Отшельник якобы предупредил, что будет вскоре знак, подтверждающий его пророчество.
Через несколько дней, 29 апреля, в Нагасаки, фанатик Тсуда Сацо бросился на наследника российского престола с мечом. Принц Георг, находившийся рядом с наследником, отразил удар бамбуковой тростью, меч нанес скользящую рану по голове. Позже повелением Александра III трость эту осыпали алмазами. Радость спасения была велика, но все же смутное беспокойство от предсказания монаха-отшельника остались. И наверняка предсказания эти вспомнились Николаю II, когда он прочел страшные пророчества отечественного предсказателя.
Николай впал в тяжелую задумчивость. А вскоре окончательно уверовал в неизбежность судьбы. 20 июля 1903 года, когда царская чета прибыла в город Саров на торжества, Елена Михайловна Мотовилова, вдова служки преподобного Серафима Саровского, прославленного и чтимого святого, передала государю запечатанный конверт. Это было посмертное послание святого государю российскому. Доподлинно содержание письма осталось неизвестным, но, судя по тому, что государь по прочтении был «сокрушен и даже горько плакал», в письме были пророчества, касавшиеся судеб государства и лично Николая II. Косвенно это подтверждает и посещение в те же дни царской четой блаженной Паши Саровской. По свидетельству очевидцев, она предсказала Николаю и Александре мученическую кончину и трагедию государства российского. Государыня кричала: «Не верю! Не может быть!»
Возможно, это знание судьбы объясняет многое в загадочном поведении последнего императора России в последние годы, его безразличие к собственной судьбе, паралич воли, политическую апатию. Он знал свою судьбу и сознательно шел навстречу ей.
А судьбу его, как и всех предшествовавших ему царей, предсказал монах Авель.
Тетради, или, как сам он их называет, «книги» с предсказаниями монаха Авеля в настоящее время либо уничтожены, либо затеряны в архивах монастырей или сыскных приказов. Утрачены, как утрачены книги пророчеств Иоанна Кронштадтского и Серафима Саровского.
При знакомстве с личностью отца Авеля обращаешь внимание на следующее мистическое обстоятельства: его предсказания появляются из небытия всегда вовремя и всегда попадают по адресату. Авель предсказал войну 1812 за десять лет до ее начала и даты смерти всех русских царей и императоров. Необъяснимым остается на удивление точное предсказание о царствовании Николая I: «Змей проживет тридцать лет» (Денис Давыдов. Соч.,1962, с.482).
По мнению многих ученых неизвестные тексты пророчеств (например, известно, что отец Авель состоял в длительной переписке с графиней Прасковьей Потемкиной. Для нее же написаны книги тайного знания, которые «хранятся в сокровенном месте; оные мои книги удивительные и преудивительные, те мои книги достойны удивления и ужаса...») монаха Авеля были изъяты Тайной Экспедицией и хранились в секрете, видимо и по настоящее время хранятся в архивах Лубянки или у власть предержащих. Так, в записях монаха Авеля, известных современным исследователям, практически не упоминается предсказанное отцом Авелем «безбожное жидовское иго», наступившее после отречения Николая II, прерванное Сталиным и возобновленное после распада СССР.
Составляя полный список грядущих правителей России, отец Авель указал «последним того царя, кто взойдет на трон между мартом и апрелем». Подобно остальным великим пророкам, странник Василий интересен особой эстетикой недоговоренности. Страшная правда его предсказаний заключается в знании о тех временах, когда русский народ утратит государственность. С этой точки зрения озвучивание дат жизни-смерти и периодов правления полдюжины правителей России следует рассматривать не более чем мальчишеской забавой русского гения..
Кроме того, что Вещим Авелем были в точности предсказаны судьбы всех , государей российских, он предсказал обе мировые войны со свойственными им особенностями, Гражданскую войну и «безбожное иго» и многое другое, вплоть до 2892 года, по пророку - года конца света. Хотя, все это пересказы версий и рассказов современников, сами же пророчества его пока, как уже писалось, не найдены. По этому поводу существует множество версий, появляются «сенсационные» статьи с заголовками, наподобие вот такого: «Знал ли Путин о предсказании Авеля?»
Не исключено, что предсказания Авеля скрыты где-то в архивах секретного отдела, которым руководил чекист Бокий. Сверхсекретный отдел занимался поисками Шамбалы, паранормальными явлениями, пророчествами и предсказаниями. Все материалы этого сверхсекретного отдела до сих пор якобы не обнаружены.
В «благодарность» за свои пророчества Авель более двадцати лет жизни провел в тюрьмах.
«Жизнь его прошла в скорбях и теснотах, гонениях и бедах, в крепостях и в крепких замках, в страшных судах и в тяжких испытаниях», - говорится в «Житии и страдании отца и монаха Авеля».
Роковая дата - 2892 года, то есть конца света, часто упоминается в работах о монахе Авеле, но не подтверждена записанными самим пророком предсказаниями. Считается, что книга о приходе антихриста и есть та самая «главная», «достойная удивления и ужаса» книга Авеля.
Пока она не найдена, мы о времени прихода антихриста ничего не знаем. Да и нужно ли знать - ведь это, между прочим, конец света. Конец всего.


О пророчествах Авеля
(Воспоминания)
Историк С. А. Нилус. Рассказ отца Н. в Оптиной Пустыни 26 июня 1909 г.
"Во дни великой Екатерины в Соловецком монастыре жил-был монах высокой жизни. Звали его Авель. Был он прозорлив, а нравом отличался простейшим, и потому, что открывалось его духовному оку, то он и объявлял во всеуслышание, не заботясь о последствиях. Пришел час, и стал он пророчествовать: пройдет, мол, такое-то время, и помрет Царица, - и смертью даже указал какою. Как ни далеки Соловки были от Питера, а дошло все-таки вскорости Авелево слово до Тайной канцелярии. Запрос к настоятелю, а настоятель, недолго думая, Авеля - в сани и в Питер, а в Питере разговор короткий: взяли да и засадили пророка в крепость... Когда исполнилось в точности Авелево пророчество и узнал о нем новый Государь, Павел Петрович, то, вскоре по восшествии своем на Престол, повелел представить Авеля пред свои царские очи. Вывели Авеля из крепости и повели к Царю.

- Твоя, - говорит Царь, - вышла правда. Я тебя милую. Теперь скажи: что ждет меня и мое царствование??

- Царства твоего, - ответил Авель, - будет все равно что ничего: ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью.

Не по мысли пришлись Царю Авелевы слова, и пришлось монаху прямо из дворца опять сесть в крепость... Но след от этого пророчества сохранился в сердце Наследника Престола Александра Павловича. Когда сбылись и эти слова Авеля, то вновь пришлось ему совершить прежним порядком путешествие из крепости во дворец царский.

- Я прощаю тебя, - сказал ему Государь, - только скажи, каково будет мое царствование??

- Сожгут твою Москву французы, - ответил Авель и опять из дворца угодил в крепость... Москву сожгли, сходили в Париж, побаловались славой... Опять вспомнили об Авеле и велели дать ему свободу. Потом опять о нем вспомнили, о чем-то хотели вопросить, но Авель, умудренный опытом, и следа по себе не оставил: так и не разыскали пророка."
Фрагмент работы историка Сергея Александровича Нилуса "На берегу божьей реки"
"При особе Ея Императорского Величества, Государыни Императрицы Александры Федоровны состояла на должности обер-камерфрау Мария Федоровна Герингер, урожденная Аделунг, внучка генерала Аделунга, воспитателя Императора Александра II во время его детских и отроческих лет. По должности своей, как некогда при царицах, были "спальныя боярыни", ей была близко известна самая интимная сторона царской семейной жизни, и потому представляется чрезвычайно ценным то, что мне известно из уст этой достойной женщины.

В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла 1, когда он был наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырех столбиках на кольцах был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла 1, Императрицей Марией Федоровной, и что было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла 1, и притом только тому, кто в тот год будет занимать царский престол России.

Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных, взоров.

- В утро 12 марта 1901 года, - сказывала Мария Федоровна Герингер, - и Государь и Государыня были очень оживленны и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселые, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в том ларце, никому, даже мне, с которой имели привычку делиться своими впечатлениями, ничего не сказали. После этой поездки я заметила, что при случае Государь стал поминать о 1918 годе, как о роковом годе и для него лично и для династии".

Далее Сергей Нилус приводит описание следующего происшествия, подтверждающего рассказ М.Ф. Герингер.

"6 января 1903 года на Иордани у Зимнего Дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости одно из орудий оказалось заряженным картечью, и картечь ударила по окнам дворца, частью же около беседки на Иордани, где находилось духовенство, свита Государя и сам Государь. Спокойствие, с которым Государь отнесся к происшествию, грозившему ему самому смертию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к нему лиц окружавшей его свиты. Он, как говорится, бровью не повел и только спросил:

- Кто командовал батареей?

И когда ему назвали имя, то он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер:

- Ах, бедный, бедный, как мне жаль его!

Государя спросили, как подействовало на него происшествие. Он ответил:

- До 18 года я ничего не боюсь..."
Петр Николаевич Шабельский-Борк (псевд. Кирибеевич)
Офицер русской армии, монархист, участник первой мировой войны Петр Николаевич Шабельский-Борк (1896-1952 гг.) участвовал в попытке освобождения царской семьи из Екатеринбургского заточения. В многочисленных исторических исследованиях, основанных на уникальных документах, им собранных, исчезнувших во время второй мировой войны в Берлине, где он в то время жил, Шабельский-Борк основное внимание уделял эпохе Павла Первого.

Историческое сказание "Вещий инок"
"В зале был разлит мягкий свет. В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность.

Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада.

Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро-Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны. И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.

Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был.

- Честной отец! - промолвил Император. - О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.

- Эх, Батюшка-Царь! - покачал головой Авель. - Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя... Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою... Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: "Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней"...

- О сем ты прав, - изрек Император Павел Петрович. - Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь...

- Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще - жидовском.

- Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему вовеки! - гневно нахмурился Император Павел Петрович. - Пустое болтаешь, черноризец...

- А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое...

- Что ждет преемника моего. Цесаревича Александра?

- Француз Москву при нем спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих...

- А кто наследует Императору Александру?

- Сын твой Николай...

- Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин...

- Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою... Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.

- После сына моего Николая на Престоле российском кто будет?

- Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит - крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною...

- Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское?

- Нет еще. Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а Твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он.

- Кому передаст он наследие царское?

- Николаю Второму-Святому Царю, Иову Многострадальному подобному.

На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая... По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская... Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал:

- А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божий, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его.

"Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его".

"Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него". "С ним семь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое" (ПС. 19:7; 20:6; 90:15-16)

Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный - сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: "И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего..." (Дан. 12:1)

Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный..."

В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине.

Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити. Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.

- Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего...

Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:

"Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины".

12 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в бозе почивающего предка.

Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми..."

Литература
Житие и страдание отца и монаха Авеля, -М.: Спецкнига, 2005

http://smallbay.ru/avel1.html

NordSky
19.07.2008, 12:59
"Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая - по старому образцу; крепкая своей верою во Христа Бога и во Святую Троицу! И будет по завету святого князя Владимира - как единая Церковь! Перестали понимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня! Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский". Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский. 1906-1908 гг.