PDA

Просмотр полной версии : Фашистская поэтесса



Басманов
16.08.2007, 04:15
КОЛОСОВА МАРИАННА ИВАНОВНА (В ЗАМУЖЕСТВЕ ПОКРОВСКАЯ РИММА ИВАНОВНА; ПСЕВД.: ДЖУНГАР, ЕЛЕНА ИНСАРОВА)
КОЛОСОВА Марианна Ивановна (в замужестве Покровская Римма Ивановна; псевд.: Джунгар, Елена Инсарова) (13.05.[26.05].1903—6.10.1964), поэтесса. До эмиграции жила в Барнауле. Дочь священника, убитого «воинствующими безбожниками». «Говорили, что ее жениха чуть ли не у нее на глазах расстреляли коммунисты». Приехала в Харбин в н. 1920-х. Училась на юридическом факультете. В студенческие годы сблизилась с поэтессой О. Скопиченко. В харбинский период своей жизни издала 4 поэтических сборника. Первый — «Армия песен» — вышел в 1928. В книге «Не покорюсь!» (1932) преобладает стихотворная публицистика, продиктованная чувством непоправимой беды и негодования: «Грузину, не татарам платят дань. / Где гордость? Где любовь к родному краю? / “Ах, почему же мы такая дрянь”? — / Чужую фразу снова повторяю». Публицистичность этих стихов подчеркнута цитатой — «чужой фразой» — «Ах, почему же мы такая дрянь?» Облетевшими всю эмиграцию словами «Отчего мы такая дрянь?» начинается книга А. Амфитеатрова «Стена плача и стена нерушимая», вышедшая двумя изданиями в н. 1930-х. По книге «Не звон мечей…», изданной в 1934, можно составить представление о Колосовой как о зрелом поэте. С неправильными или стилистически спорными словосочетаниями совмещается темпераментный лирический напор, яркая эмоциональность, а во многих случаях душевность, мелодичность и плавность стиха. Многие строфы продиктованы гневом или ненавистью, как, напр., в стихотворении, посвященном памяти Гумилева: «Тащить в подвал на расправу / Свою небесную весть, / Свою высокую славу, / Свою народную честь!.. / За воина и поэта, — / Чей взор орлиный был горд, — / Расстрелять бы в ту ночь, до рассвета, / Сотню бездумных морд!»
Пятый сборник Колосовой «Медный гул» вышел в Шанхае в 1937, куда Колосова переехала в 1934. Стихи Колосовой печатались в харбинском журнале «Рубеж», в сборнике «Парус», в газете «Русское слово». Колосова была связана с Чураевкой (литературным кружком в Харбине). Написала множество патриотических стихов. Колосову называли «бардом Белой армии». «Ее отталкивали вообще все “левые”» и поэтому «свои политические симпатии она перенесла на русских фашистов… на крошечную горсточку, оставшуюся около А. Покровского, первого “зачинателя” русского фашизма в Харбине». Японцы выселили ее из Харбина. В Шанхае содержала вместе с Покровским русскую библиотеку. После войны эвакуировалась на Филиппины, оттуда переехала в Бразилию, затем (ок. 1957 или 1958) в столицу Чили Сантьяго. Здесь вместе со своим мужем Покровским Колосова, как и раньше в Китае, держала платную библиотеку — собрание русских книг числом более 4 тыс. «У них практически не было никаких вещей. Единственное их богатство — книги». А. Несмелов определял стихи Колосовой как преимущественно гражданскую лирику. Многие стихотворения Колосовой, появлявшиеся в периодических изданиях, не были включены в ее книги.

Соч.: Армия песен. Харбин, 1928; Господи, спаси Россию! Харбин, 1930; Не покорюсь! Харбин, 1932; На звон мечей. Харбин, 1934; Медный гул. Шанхай, 1937.
________________________________

Марианна: от Алтая до чилийских Анд

В Пуэнте-Альто, южном пригороде чилийской столицы Сантьяго, находится небольшое, тихое русское кладбище. Среди аккуратных, ухоженных могил россиян, волею судеб нашедших свой последний приют в далекой южноамериканской стране, стоит скромный крест, под которым покоится прах "русской национальной поэтессы Марианны Колосовой", как написано на прикрепленной к нему табличке. Это имя ничего не говорит сейчас большинству ее соотечественников на родине, почти неизвестно оно и той небольшой русской колонии, что и поныне проживает в Чили.
А между тем имя Марианны Колосовой в свое время было широко известно в среде русской эмиграции в Китае, ее страстные, темпераментные стихи будили разум и чувства и звали на борьбу за освобождение России тысячи пылких юношей и девушек, не желавших смириться с установившимся на родине режимом и своей участью эмигранта.
Странная судьба, трагическая, противоречивая, во многом загадочная жизнь...
Очень мало известно о жизненном пути этой бесспорно талантливой и своеобразной поэтессы. Неизвестно даже - Колосова - это ее настоящая, девичья фамилия или же один из псевдонимов, которым она пользовалась больше других. Попытаемся все же воссоздать некоторые вехи ее биографии по тем скупым и отрывочным сведениям, что мелькали на страницах разных эмигрантских изданий, хотя, может быть, лучше всего о судьбе поэтессы говорит сама ее поэзия.
Римма (это настоящее имя Марианны) Ивановна Колосова родилась 13(26) мая 1903 года на Алтае. Неизвестно, где именно на Алтае она родилась - в Барнауле ли, Бийске или Усть-Каменогорске? Судя по ее стихам, это было какое-то большое село на берегу Оби. Непонятно и ее происхождение. По некоторым сведениям, она была казачка. О том, что Марианна Колосова "казачья поэтесса", писал мне и крупнейший знаток русской зарубежной литературы, американский издатель Эдвард Штейн. В общем, это вполне вероятно, так как предгорья Алтая и берега Иртыша были территорией Сибирского казачьего войска. Отец будущей поэтессы был священником. До гражданской войны Римма проживала в Барнауле.
Бурный и драматический период ее жизни начался с наступлением кровавой смуты в стране. Сейчас трудно восстановить точную хронологию событий ее жизни этого времени, известны только некоторые факты, которые я попытаюсь расположить в логической последовательности.
Отец Риммы был убит "воинствующими безбожниками", тогда же она потеряла и многих других близких ей людей. В то же время Римма переживает короткий и бурный роман с Валерианом Куйбышевым, к которому впоследствии бывали обращены ее стихи и которого она называла "мой маленький проклятый военком" ("Рубеж", Харбин, 1929, № 35). Где и когда пересеклись пути Марианны с Куйбышевым? Хорошо известно, что В.В.Куйбышев в первой половине гражданской войны находился в Самаре, Астрахани и Оренбурге, а с ноября 1919 года по 1921 год - в Туркестане, в основном в Ташкенте и Бухаре, где занимал должности члена Реввоенсовета Туркфронта, зампреда Турккомиссии ВЦИК и СНК РСФСР и полпреда РСФСР в Бухарской НСР. Исходя из этого, можно было бы предположить, что Марианна в это время попадает в Туркестан. Хотя по ее стихам это незаметно.
И все-таки, несмотря на связь с "пламенным революционером" Куйбышевым, молодая, красивая девушка, пройдя горнила гражданской войны и много пережив, выносит из нее страстную ненависть к большевикам, поработителям и расчленителям России. Возможно, большую роль здесь сыграла новая встреча на ее жизненном пути. Неизвестно, кто был этот человек, ставший ее официальным женихом и вовлекший ее в белую партизанскую борьбу в Сибири. Ясно только, что и эта встреча была недолгой - уже в эмиграции говорили, что его расстреляли чуть ли не на глазах невесты. Многие ее стихи говорят об этом же.
После окончательного поражения белых сил Римма оказывается в эмиграции в Китае. Непонятно, где и как это произошло? Есть предположение, что она перешла границу в Приморье. Мне кажется более вероятной другая версия... Скорее, она ушла в Китай с остатками анненковцев с территории нынешнего Казахстана. На это косвенно указывает один из ее литературных псевдонимов - Джунгар, что намекает на то, что она какое-то время была в Западном Китае - Джунгарии, ее связь с анненковскими партизанами и последующая дружба с поэтессой Ольгой Скопиченко (1908-1997), также ушедшей в Синьцзян с дутовцами "на спине верблюдов".
Как бы то ни было, в начале 20-х годов Марианна оказывается в Харбине. В то время Харбин, этот "Париж Дальнего Востока", представлял собой исключительно колоритное, многонациональное поселение. Возникший из поселка русских железнодорожников, город был обязан своим существованием Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД). В 1922 году из 485 тысяч жителей русских было 120 тысяч. Многочисленнее были только китайцы. Проживало там много корейцев, японцев, немцев, поляков, татар и евреев. Русская община, состоявшая в большинстве своем из бывших офицеров, солдат и казаков белых армий, гражданских беженцев, а также коммерсантов и служащих КВЖД, жила какой-то призрачной жизнью старой России, почти не задетой советским влиянием. Здесь располагались контора Русско-Азиатского банка, многочисленные учреждения КВЖД, представительства пароходных компаний и торговых фирм. Улицы пестрели вывесками на русском языке, зазывавшими в русские магазины, театры, ателье, дома мод, рестораны и кабаре. В городе издавалось множество русских газет и журналов, было несколько православных церквей. Шесть высших учебных заведений, среди которых были Политехнический институт, Институт восточных и коммерческих наук, Педагогический институт, Юридический факультет, а также Богословская и Медицинская школы, обучали в своих стенах сотни русских студентов. В Харбине существовало несколько эмигрантских политических организаций, большей частью военизированных.
Марианна становится студенткой Харбинского юридического факультета, который был по тем временам очень интересным и любопытным учебным заведением, дававшим своим выпускникам высококлассные знания и хорошую профессиональную подготовку. Там читали лекции замечательные профессора, в прошлом работавшие в различных российских университетах, в том числе такие яркие личности, как В.Рязановский, крупный специалист по китайскому и монгольскому праву, Н.В.Устрялов, лидер сменовеховства - движения, проповедовавшего примирение эмиграции с советским правительством, Г.К.Гинс, бывший управделами колчаковского правительства и автор интересных воспоминаний, и Н.И.Никифоров, известный политолог-практик.
Именно в стенах этого факультета к середине 20-х годов зародилось движение русского фашизма. Движение это было попыткой отчаявшихся студентов-эмигрантов противопоставить установившейся в России коммунистической идеологии новую боевую идеологию, тесно связанную с Белым движением, но в то же время и отличавшуюся от него, так как в большинстве своем адепты фашизма были молодые люди, почти не успевшие в силу своего возраста принять активное участие в Белой борьбе и не желавшие следовать "по пути отцов". В то время фашизм еще не приобрел той зловещей окраски, которую он получил в 30-40-е годы, и казался новым, альтернативным как коммунизму, так и старой буржуазной идеологии течением. Русские фашисты взяли в качестве примера для себя итальянский фашизм Бенито Муссолини, конечно, внеся в него специфические российские черты. Инициаторами возникшей в 1925 году Российской фашистской организации (РФО) стали трое студентов-юристов - Александр Покровский, Евгений Кораблев и Борис Румянцев, сплотившие вокруг себя наиболее активную и решительную часть молодежи Харбина.
Вскоре к этому кружку примкнула и Марианна. Приход ее к фашистам оказался вполне логичным. Она была яростно непримирима к установившемуся в России строю, "ее отталкивали вообще все "левые" - как вспоминала впоследствии Ю.Крузенштерн-Петерц. Марианна близко сходится с одним из зачинателей русского фашизма Александром Николаевичем Покровским (его отец, профессор Петербургского университета, был автором "Истории русской словесности") и вскоре выходит за него замуж. Тогда же она сближается и с совсем юной поэтессой Ольгой Скопиченко. В 20-е годы в печати появляются ее первые стихи, а в 1928 году там же, в Харбине, и первый сборник стихов "Армия песен".
В 1930 году из печати выходит второй небольшой сборник стихотворений М.Колосовой "Господи, спаси Россию!", где она предстает уже как зрелый поэт. Ее стихи под псевдонимом Елена Инсарова, Джунгар и другими регулярно появляются в харбинском журнале "Рубеж" и других изданиях. Причем стихи, опубликованные в периодике, как правило, отсутствуют в ее авторских сборниках - единожды изданное она не считала нужным переиздавать. Колосову называли "бардом белой армии", ее творчество высоко ценили русские поэты Харбина - А.Несмелов, А.Ачаир, В.Перелешин и Н.Щеголев, но, к сожалению, ее стихи очень редко появлялись в европейских изданиях русского зарубежья. Она сознательно ограничила себя только одной темой - темой борьбы и ненависти к поработителям России, причем не только к большевикам, но и к японцам ("Добей меня!", "Рубеж", Харбин, 1932, № 47). В Харбине выходят еще два сборника Марианны - "Не покорюсь!" (1932) и "На звон мечей" (1934). В своих стихах она пишет о расстрелянном чекистами поэте Николае Гумилеве, о похищенном в Париже генерале Кутепове, о Колчаке и Унгерне, о белых партизанах и казаках. Как писал Э.Штейн, Колосова "была самой любимой поэтессой русского Китая вообще и фашистской молодежи в частности. С ее стихами на устах боевики генерала Косьмина пробивались через советскую границу. Она наиболее точно выразила суть движения:
Пристальнее в душу посмотрите-ка:
Отдает свою по капле кровь...
Самая мудрейшая политика -
Искренняя к Родине любовь!
Тогда же Колосова начинает тесно сотрудничать с харбинским литературным кружком "Чураевка", куда входили Г.Д.Гребенщиков, А.А.Ачаир и другие поэты и писатели, в основном тесно связанные с Сибирью. Интересно отметить, что с "Чураевкой" была связана и другая эмигрантская поэтесса, жившая тогда в Европе, - Мария Волкова, чье творчество в некоторой степени похоже на творчество Марианны Колосовой. Обе они - Колосова и Волкова - были ровесницы, обе родились в одном регионе, у обеих была сложная и трагическая судьба, что, конечно же, повлияло на их поэзию. Неизвестно, были ли они знакомы лично, но несомненно, что они знали друг о друге - Волкова часто печаталась в Харбине, были у них и общие знакомые, в частности поэт Алексей Ачаир.
Политическая обстановка в Маньчжурии между тем продолжала накаляться. Японские и советские аппетиты явно распространялись на КВЖД и всю Маньчжурию, и эта провинция жила в сложной обстановке политических интриг и потрясений. На этом фоне в мае 1931 года в Харбине было объявлено о создании Российской фашистской партии (РФП), которая была образована на базе бывшей РФО и фактическое руководство в которой взял на себя К.Родзаевский. В феврале 1932 года японская Квантунская армия входит в Харбин, а вскоре Александр Покровский выходит из РФП в знак протеста против прояпонской линии Родзаевского. Он создает фашистско-синдикалистский союз, вскоре однако разогнанный японскими властями. Сам Покровский был ненадолго арестован "кемпеи" - японской военной жандармерией, после чего они с Марианной решают покинуть Харбин.
В 1934 году они перебираются в Шанхай, подальше от японских спецслужб. Она по-прежнему много пишет. Ее стихи появляются в шанхайском журнале "Парус", в газете "Русское Слово". В Шанхае выходят очередные сборники ее стихов - "На боевом посту" и в 1937 году последний сборник - "Медный гул".
Эмигрантские гонорары не могли прокормить супругов, и основным источником существования для Покровских становится их прекрасная библиотека в несколько тысяч томов, книги из которой за небольшую плату Марианна давала читать русским шанхайцам. С началом Второй мировой войны у многих изгнанников возникли определенные надежды на возвращение на родину. Марианна трепетно следит за событиями в СССР, обдумывает и анализирует происходящее. И вот тут-то с ней происходит еще одна метаморфоза - с той же страстностью, с какой четверть века она отрицала все советское, в конце войны при виде побед Красной Армии она, как говорили в эмиграции, впала в "советизанство" и даже приняла советское подданство. Впрочем, флирт с Советами длился недолго... Уже в 1946 году, после ждановского погрома литературы и травли боготворимой ею Анны Ахматовой, она с "треском", через газету, отказалась от советского паспорта, поняв, что заблуждалась в своих взглядах на "перерождение" режима. При этом она потеряла возможность печататься в русских изданиях Шанхая, ставших откровенно просоветскими.
В 1949 году Китай стал коммунистическим, и для русских эмигрантов началась вторая волна исхода, на этот раз уже за океан - в Америку и в Австралию. Марианна вместе с мужем эвакуируется на Филиппины, оттуда переезжает в Бразилию, а в 1957 или 1958 году оказывается в столице Чили Сантьяго.
Как вспоминали современники, и Марианна, и Александр Покровские были лишены какого-либо практицизма и так и не смогли приспособиться к новым условиям жизни. Кроме книг, у них почти не было никаких вещей. Правда, сначала оставались кое-какие сбережения, но они быстро закончились. Покровские перебивались случайными заработками и с трудом сводили концы с концами. Незнание испанского языка и отсутствие постоянной работы заставило их снова давать читать книги из своей библиотеки за плату той небольшой русской колонии, что обосновалась в Сантьяго. Потом Александр Николаевич стал давать уроки на курсах русского языка, организованных для детей и внуков эмигрантов. Марианна продолжала писать стихи, которые уже нигде не публиковала, а только изредка декламировала своим немногочисленным русским знакомым. Одолевали болезни, наступала старость и пора забвения... Судьба тех, кто восторгался ее стихами в 20-30-е годы, сложилась по-разному. Кое-кто погиб еще в рейдах на советскую территорию и на границе в 30-х, кто-то возвратился в Россию или был возвращен насильно и сгинул в советских концлагерях, остальные рассеялись из Китая по всему миру и занялись обустройством своей новой жизни. Sic transit gloria mundi! (Так проходит земная слава).
Марианна Ивановна Колосова тихо скончалась в Сантьяго 6 октября 1964 года, забытая большинством соотечественников за рубежом и неизвестная на страстно и пламенно любимой Родине. На памятнике поэтессы, поставленном ее мужем, эпитафия, взятая из ее же стихов, которая в равной степени соотносима и с тем горячечным движением ее молодости, которое ушло вместе с ней:
Смертны и ты и я,
сомкнем усталые веки,
Но Россия жива моя,
- и теперь, и потом, и навеки.
Сам А.Н.Покровский умер в конце 70-х и, по некоторым данным, незадолго до смерти, успел передать часть их архива в университетскую библиотеку, а часть - знакомой русской семье в Сантьяго. Похоронен он там же, в Пуэнте-Альто, рядом с Марианной.
В эмигрантской печати почти не вспоминали эту незаурядную поэтессу. Вспомнил В.Перелешин в своих воспоминаниях о русском Харбине, напечатанных в 1979 году, да еще через десять лет ее подруга О.А.Скопиченко написала о ней памятную статью в калифорнийской газете "Русская Жизнь". В 1990 году на ее могилу случайно набрел корреспондент ТАСС в Сантьяго Анатолий Медведенко, который почти ничего так и не узнал о ней. В 90-е годы появилось о ней несколько небольших публикаций в России и за рубежом, и вот теперь мы предлагаем подборку стихов Марианны Колосовой, по которым читатель сам может судить о творчестве этой трагической и мятущейся поэтессы. Пожалуй, к двум из этих стихотворений надо сделать небольшие комментарии, чтобы было понятно, о чем идет речь.
Стихотворение "Казачат расстреляли" из харбинского сборника "Господи, спаси Россию!" посвящено бессмысленному и кровавому событию в Трехречье, пограничном районе Китая, где проживало множество русских поселенцев - крестьян и казаков. Осенью 1929 года на территорию Трехречья ворвались из-за границы советские отряды, устроившие форменную резню мирного населения, в результате которой было полностью уничтожено несколько поселков и погибли сотни людей. В то время эта акция советских властей произвела большой резонанс и единодушное осуждение во всем цивилизованном мире, сейчас же об этом мало кто помнит.
Стихотворение "Русскому рыцарю" посвящено Борису Сафроновичу Коверде, русскому гимназисту из Вильно, убившему в июне 1927 года на варшавском вокзале советского полпреда в Польше П.Л.Войкова (Пинхуса Вайнера). Этой акцией Борис Коверда отомстил П.Л.Войкову, одному из организаторов зверского убийства царской семьи, за смерть Романовых и миллионы замученных коммунистической властью людей в России. Польский суд приговорил Коверду к бессрочной каторге, но через 10 лет он был освобожден по амнистии, выехал в США, где и умер в 1987 году.


Автор выражает глубокую благодарность за бескорыстную помощь в сборе материалов для подготовки этой статьи Николаю Леонидовичу Казанцеву (Аргентина) и Сергею Юрьевичу Василенко (Россия).


Максим Ивлев

_______________________________

КРЕСТ И ГОЛГОФА МАРИАННЫ КОЛОСОВОЙ



ОТ БАРНАУЛА ДО ЧИЛИЙСКИХ АНД ПРОЛЕГЛА ДРАМАТИЧЕСКАЯ СУДЬБА ТАЛАНТЛИВОЙ ПОЭТЕССЫ ИЗ БОЛЬШОГО КАЗАЧЬЕГО СЕЛА НА БЕРЕГУ ОБИ


О ее стихах долгие десятилетия не хотели знать, потому что после октябрьских событий 1917 года многие ее соотечественники были искренне убеждены, что за пределами России нет и не может быть истинных патриотов своей Родины.
Она была знакома с Валерианом Куйбышевым и Пабло Нерудой.
У нее была удивительная судьба, преданная забвению.

ЭПИТАФИЯ НА РУССКОМ КЛАДБИЩЕ В САНТЬЯГО



http://www.ap.altairegion.ru/095-05/411.jpg
Кладбище Сантьяго, окруженное высоким бетонным забором, находится на самой окраине города, в квартале Пуэнто-Альто. Здесь, в Чили, на краю земли нашли последний приют десятки и десятки русских эмигрантов первой и второй волны. На одном из православных надгробных крестов написано: "Марианна Колосова. Русская национальная поэтесса", а на могильной плите: "Блажен, кто правдою томим" и ниже: "Римма Ивановна Покровская, 26.V.1903 - 6.X.1964". Эту надпись на старом кладбище Сантьяго вновь открыл для нас журналист Анатолий Медведенко, корреспондент ИТАР-ТАСС в Чили.
Медведенко заинтересовался судьбой русской поэтессы. Через давних знакомых Марианны Колосовой - Евграфа Александровича и Евгению Алексеевну Золотухиных, - которые доживают свой век в Чили, он узнал, что Марианна (Римма Ивановна) Колосова (по мужу - Покровская) приехала с мужем в Чили в 1959 году и сразу же оказалась в центре литературной жизни чилийской столицы. Она подружилась с Пабло Нерудой (будущим Нобелевским лауреатом) и Никанором Паррой, сотрудничала с писателем Володей Тейтельбоймом, несмотря на его коммунистические убеждения. Тейтельбойм при участи Колосовой издал большую монографию "Человек и человек", которая до сих пор считается монументальнейшим трудом о русской литературе в Латинской Америке.
У Марианны Колосовой с мужем была замечательная библиотека, в которую сразу же "записалась" вся небольшая русская колония Сантьяго. Марианна читала лекции о творчестве Толстого, Достоевского, Чехова, а ее муж учил русскому языку. Колосова много писала, но в Чили, Аргентине, Парагвае наступило время "черных полковников", и возможности публиковать стихи у нее не было.
Литературный багаж Марианны Колосовой к тому времени был уже внушительным. У нее было издано несколько серьезных сборников стихотворений. "Армия песен" (Харбин, 1928), "Господи, спаси Россию!" (Харбин, 1930), "Не покорюсь!" (Харбин, 1932), "На звон мечей" (Харбин, 1934), "Медный гул" (Шанхай, 1937). Писать Марианна Колосова, по-видимому, начала еще на Алтае. Но здесь, на родине, да и в России в целом очень мало кто знает о талантливой поэтессе.

КОЛОСОВА И АЛТАЙ: ЖИЗНЬ ПОЛНАЯ ЗАГАДОК


Воссоздать жизненный путь Марианны Колосовой весьма и весьма затруднительно. Первая загвоздка - это подлинность ее фамилии. По стихам Колосовой и отрывочным сведениям, которые можно раскопать в периодике (в частности, в казахстанском журнале "Простор". Максим Ивлев. "Марианна: от Алтая до чилийских Анд"), известно, что родилась она на Алтае. Из некоторых ее стихов можно понять, что детство ее прошло в большом селе на берегу Оби. По некоторым сведениям, Марианна Колосова была казачкой. О том, что Колосова - "казачья поэтесса", писал Максиму Ивлеву известный исследователь литературы русского зарубежья Эдвард Штейн. Перед переворотом 1917 года она жила в Барнауле. В разгар гражданской войны на Алтае ее отец, священник, был убит "воинствующими безбожниками".
Проверить эти факты можно было по краевым архивам, тем более что была вполне реальная зацепка: отец поэтессы, священник Иван Колосов, сначала был сельским батюшкой, а затем, по-видимому, клириком в одной из барнаульских церквей. В справочной книге Томской епархии за 1908 и 1911 годы среди священников, дьяконов, псаломщиков, церковных старост церквей, находящихся на нынешней территории Алтайского края и Республики Алтай, Ивана Колосова нет. Возможно, его посвятили в сан священника позже? В алтайских краевых архивах информации о расстрелах священников в годы гражданской войны практически нет. Но и, возможно, что "Колосова" - это не настоящая фамилия Марианны, а один из ее псевдонимов. Ведь первые свои публикации она подписывала псевдонимами: "Елена Инсарова", "Джунгар".

РОМАН АНТИБОЛЬШЕВИЧКИ С КРАСНЫМ ВОЕНКОМОМ


Есть в ее биографии невероятный факт: антибольшевичка, дочь убитого священника закрутила роман с видным красным военачальником Валерианом Куйбышевым. Где они могли познакомиться? С 1919 по 1921 год Куйбышев находился в Ташкенте и Бухаре, где занимал должность члена реввоенсовета Туркестанского фронта, заместителя председателя Турккомиссии ВЦИК и Совета Народных Комиссаров РСФСР, а также полпреда России в Бухарской республике. По всей вероятности, в 1921 году Марианна Колосова попадает в Туркестан.
"Где вы теперь, мой мальчик несуразный, упрямый мой, сердитый военком?" Но роману с Куйбышевым не суждено было перерасти в большую любовь. Молодая поэтесса, пройдя через ад гражданской войны, еще сильнее укрепилась в ненависти к большевикам. В начале 20-х годов она с отступающей белой армией переходит границу и оказывается в Харбине. По версии Максима Ивлева, Марианна перешла границу с остатками отрядов Анненкова с территории нынешнего Казахстана.

РУССКИЙ ФАШИЗМ, "ЧУРАЕВКА", ГРЕБЕНЩИКОВ


В Харбине Марианна Колосова стала студенткой высшего юридического факультета, одного из шести основанных русскими эмигрантами. В стенах именно этого факультета зародилось движение русского фашизма. В середине 20-х годов радикальная харбинская молодежь решила противопоставить советской идеологии боевую идеологию белой эмиграции. На вооружение был взят итальянский фашизм Муссолини. Он еще не был тем бесчеловечным фашизмом, о котором мир узнал после прихода к власти Гитлера. Организатором и вдохновителем российской фашистской организации в 1925 году стали трое студентов юридического института - Александр Покровский, Евгений Кораблев и Борис Румянцев. Вскоре в организацию вступила и Марианна. Она выходит замуж за Покровского.
В это время в эмигрантской периодике выходят первые ее стихи. В 1928 году - первый сборник "Армия песен". В 1930 году - второй - "Господи, спаси Россию!", в котором она предстала уже как зрелый поэт.
Тогда же Колосова начинает сотрудничать с харбинским литературным кружком "Чураевка", в который входил Алексей Ачаир, назвавший так кружок в честь Георгия Гребенщикова. Стихи Колосовой очень высоко ценили среди русской эмиграции, но, к сожалению, доходили они на Запад крайне редко. В 1934 году, после оккупации Японией Китая, супруги Покровские перебираются в Шанхай, где в 1937 году вышел последний ее сборник "Медный гул".

ВЕРНУТЬСЯ НА РОДИНУ СТИХАМИ


Во время Великой Отечественной у многих эмигрантов возникла надежда на возвращение. Следя за победами Красной Армии, Марианна Колосова пересмотрела свои взгляды и приняла советское гражданство. Но уже в 1946 году, когда начались литературные гонения на ее горячо любимую Ахматову, она публично, через эмигрантские газеты, отказалась от советского паспорта. Китай в это время становится коммунистическим, и Марианна с мужем уезжает сначала на Филиппины, затем в Бразилию. В конце 50-х они окончательно осели в Чили. Марианна Ивановна Колосова умерла 6 октября 1964 года и похоронена на русском участке кладбища в Сантьяго. Забытая большинством товарищей по эмиграции и совершенно не известная в России. В России за 90-е годы случилось несколько небольших публикаций ее стихов, которые сопровождались скупыми биографическими сведениями. Ее чилийский архив утерян. Нет даже ее фотографии. Но как бы хотелось вернуть Марианну Колосову из забвения не только стихами, но и всей ее трагической жизнью - на родину, на Алтай.

"Алтайская правда"

_______________________________