PDA

Просмотр полной версии : разложение Добровольческой армии



Александр1
02.07.2012, 20:12
Чем пестрее становилась Добровольческая армия по составу, чем прочнее укоренялось в ней "самоснабжение" за счет разворовывания трофеев и грабежа "благодарного населения", тем быстрее шло моральное разложение.

Первые идейные добровольны, вступившие в армию накануне "Ледяного" похода, выбывали из строя, уменьшались в числе. В боевых частях их оставалось все меньше, в основном они служили на командирских и штабных должностях.

Офицерский состав все сильнее разбавлялся теми, кто встал в ряды армии без особого душевного подъема. Кто-то просто посчитал это своим долгом Кого-то привела в ее ряды товарищеская солидарность. Кого-то загнала нужда. Кто-то умел только воевать и искал применения своим боевым навыкам. Кем-то владела слепая жажда мести. А в ком-то взяли верх, растоптав честь и совесть, самые низменные инстинкты, укоренилось восприятие войны как "законного" способа разбойничать и грабить. Когда армия стала пополняться путем мобилизаций, среди попадавших в нее по принуждению неизбежно оказывались и преступные элементы, и те, кто норовил использовать военную форму и оружие для пополнения своих карманов и вещевых мешков.

С "червоточиной" оказалось и офицерское пополнение, прибывшее из Украины и Грузии. Многие за полгода гетманской власти привыкли к необременительной службе в частях, существующих лишь в виде штабов и канцелярий, в комфортных городских условиях. Те, кого захватила спекулятивная горячка Киева, почувствовали вкус к легкой наживе. Восьмимесячное тифлисское безделье, голодание и нищенствование подорвали нравственные устои даже в молодых офицерах, которых еще не успела деморализовать мировая война. Многие приобрели навыки купли-продажи и не видели ничего зазорного в том, чтобы поправлять свои дела спекуляцией. И оказавшись в Добровольческой армии, они стали подыскивать "теплые местечки" в тыловых учреждениях и возможность подзаработать.

Уже летом начался отток в тыл из боевых частей наименее стойких офицеров в ком "шкурный" инстинкт брал верх над чувством долга. Такие, как тогда выражались, вовсю старались "ловчить". Одни "ловчилы", только вступившие в армию добровольно или мобилизованные, всеми способами стремились избежать отправки на фронт и занять тыловые должности. Лучше всего связанные с распоряжением материальными ценностями. Другие, уже "навоевавшись досыта" среди них появились и "первопоходники", всеми путями добивались перевода в штабы или тыловые учреждения армии Не получалось устраивали себе длительные "командировки". Были и такие, кто покидал фронт по фиктивным документам о ранении или болезни. В тылу они пускались в "коммерческие предприятия" и кутили в ресторанах, разбрасывая легко доставшиеся деньги. В донских госпиталях и лазаретах постоянно находилось некоторое число "раненых" и "больных", которые "лечились" исключительно вином и продажной любовью.

Заняв тыловую должность, "ловчила" держался за нее, опасаясь, что кто-либо из вновь поступивших в армию или мобилизованных офицеров займет ее по причине старшинства, опыта и знаний. И для защиты своего права на занятие "теплого местечка" использовал свой "добровольческий стаж".

Не менее пагубно влияли на моральный облик армии кубанские казаки: снисходительностью к плененным "станичникам" и лютостью к иногородним, пленным и беззащитным семьям красноармейцев, панибратством между рядовыми и офицерами, круговой порукой, всеядной жадностью до чужого, прежде всего "большевицкого", добра. Продвигаясь по Кубани, казаки Покровского вешали и устраивали массовые порки плетьми или шомполами за "большевизм". Как в грабеже, они и в бессудных расправах не отличали казака от иногороднего.

В армии быстро формировалась особая психология возмездия за все понесенные потери и пережитые страдания. Из нее вырастала двойная мораль: одна в отношении своих, другая "большевиков". Револьвер, винтовка и шашка, а с ними шомпол, кнут, веревка и огонь стали "законным" обоснованием собственного права на чужую жизнь и добро. "Большевиками" считали всех, кто вольно или по принуждению оказался причастным к красноармейским формированиям и советским учреждениям. Чужая жизнь, в первую очередь "большевика", ничего не стоила. Чужая собственность, особенно "большевицкая", считалась законной добычей.

Пережив самые тяжкие испытания, "первопоходники" воспитались в презрении к тем офицерам, кто не пошел с ними в начале 18-го, предпочел выждать. И люто ненавидели тех, кто пошел, пусть даже по мобилизации, в Красную армию. Поэтому взятых в плен офицеров, как правило, безжалостно расстреливали.

Деморализации способствовала и слабость судебных органов армии, невозможность в походно-боевой обстановке проводить дознание и следствие, неуловимость и безнаказанность преступников, все более безразличное отношение в частях к криминальным "подвигам" сослуживцев. Катастрофически не хватало военных юристов. Судопроизводство в полковых и военно-полевых судах было предельно упрощенным: в походных условиях едва хватало времени на беглое разбирательство и скоропалительный приговор, который сводился к простой формуле "казнить или миловать". Исходя не из писаных законов, а из собственных, "добровольческих" представлений о справедливости, военно-полевые суды были милостивы к добровольцам и беспощадны к "большевикам".

По мере развертывания армии и расширения занимаемой территории командующий и его штаб все дальше удалялись от "самой гущи армейского быта с его грехами и пороками". Корнилов в 1 -м Кубанском походе намного больше мог увидеть собственными глазами или услышать из уст местного жителя, чем Деникин во 2-м Кубанском походе узнать из рапортов и докладов. И, по его признанию, доходило до него немногое, "доставляя немало огорчений". Ситуация усугублялась идейной, моральной и психологической несовместимостью между казаками и офицерами регулярных, тем более гвардейских, частей. Казаки, больше донские, меньше кубанские, благодарные за освобождение своих областей, в глубине души считали "ахвицерив" и "юнкерей" из интеллигенции людьми "без кола и двора", "перелётухами". Сами без зазрения совести забиравшие добро иногородних и не гнушавшиеся грабежом горожан, они резко осуждали добровольцев, когда те прибирали к рукам казачье добро. Особенно недружелюбные отношения складывались между донским офицерством и добровольческим, чему благоприятствовала нездоровая атмосфера тыловых гарнизонов, особенно в Новочеркасске и Ростове. Добровольцы кастовую замкнутость и эгоизм казаков считали дурным и негостеприимным отношением к себе. Казаков же раздражало в добровольцах бравирование монархическими взглядами и символами, высокомерием, презрением ко всему "недобровольческому". На этой почве в тыловых городах часто случались пьяные скандалы.

По всему, "добровольческая" психология, основанная на обостренном восприятии и культивировании своей отверженности и исключительности, порождающими враждебность ко всем остальным слоям населения, уже прочно устоялась.


Карпенко тщательно прописывает основные причины разложения - это и размывание добровольческого ядра, и образование его особой морали и кастовости, и - в первую очередь - проблемы со снабжением, а точнее почти полное его отсутствие. Все эти проблемы вызывая лишь все нарастающее разложение войск и как следствие - полную утрату симпатий населения - во –многом явились одной из главнейших причин поражения Белого дела.

В мае июне Добровольческая армия вышла за пределы казачьих областей и вступила в губернии, где сельское и городское население не только рабочие, но и средние слои - встречало ее без того сочувствия, с каким относились к ним казаки. В лучшем случае с доброжелательным любопытством. Чаще равнодушно-выжидательно. Доброжелательность крестьян Украины и черноземных районов России вызывалась ожиданиями, что большевистскую продразверстку сменит свободная торговля по вольным ценам. А потому реквизиции за квитанции, по которым неизвестно кто и когда заплатит, они восприняли как грабеж. И недовольства не скрывали. Порой это недовольство выливалось в пассивное сопротивление реквизициям, укрывательство зерна, скота, муки и продуктов. И тогда добровольцы забирали у "благодарного населения" не только продукты, но и белье, теплую одежду, обувь, домашнюю птицу, скот, лошадей, повозки. Отъем, под угрозой оружия, имущества у крестьян, год назад переделивших между собой помещичьи земли и "барское добро", ощущался ими как справедливое возмездие "болыпевизанствующим мужикам", сознательно или "сдуру" принявшим участие в большевистском "грабеже награбленного".

По мере продвижения войск к Москве ситуация с продовольственным снабжением ухудшалась, а реквизиции участились. Квитанции выдавали все реже, зато все чаще применяли силу к тем, кто отказывался отдавать продукты. Помимо интендантств и хозяйственных частей полков к ним самочинно стали прибегать роты, эскадроны, взводы, а то и мелкие группы военнослужащих. Естественно, без денег и квитанций. Так грань между реквизициями и грабежом исчезла.

Вооруженный грабеж не мог вызвать у крестьян ничего, кроме озлобления. И их отношение к добровольцам и казакам быстро менялось: доброжелательность и равнодушие уступали место враждебности. "Нас грабили большевики, пришла Добрармия, которую мы так ждали, и тоже стала нac гpaбить", возмущались крестьяне. Скоро они прозвали Добровольческую армию "Грабь-армией".

С августа, после введения "военной хлебной повинности", интендантства стали проводить реквизиции в счет нее. Но случалось и по-другому: если деньги для оплаты продовольствия имелись, а заготовить его надо было побольше и поскорее, то интендантства рассчитывались с крестьянами по ценам выше тех, что установило Управление продовольствия. И это только усиливало сопротивление крестьян бесплатным реквизициям, которые проводили потом хозяйственные части полков.

Казаки, пострадав от большевистских реквизиций в 1918 г., как никто жаждали поскорее возместить убытки путем грабежа. Не гнушались даже грабежом казаков же, а особенно иногородних, в своих же областях. Так, весной 1919г. отряды казаков-верхнедонцев, отступившие в Задонье, нападали, обстреляв предварительно, на станицы и крестьянские села, грабили и насиловали. А потом оправдывались: "Часто денег не было за отсутствием аванса, ну и вынуждены были тащить". А как только донские и кубанские части вышли за пределы казачьих областей, они начали в массовом порядке грабить крестьянское население "русских" губерний. Грабили и склады в захваченных городах. Награбленное отправляли в свои станицы, туда же гнали лошадей табунами. За лето грабежи крестьян казачьими частями в местах их дислокации превратились в "сплошные разбои". (кстати, в недавней книжке Здановича есть примеры борьбы с бандитизмом в Красной армии - вплоть до массовых расстрелов и рядового и командного состава и расформирования целых дивизий - и одной из причин активного развития этого явления в частях конных армий - и 1-й и 2-й - называется то, что значительная часть их - в отдельных частях до половины - была укомплектована казаками, перешедшими из Белых армий).

В начале осени в Добровольческой армии, Киевской и Новороссийской группах войск самочинные бесплатные реквизиции и грабежи распространились почти повсеместно, стали обыденным явлением. В Добровольческой армии особенно широко: начальник ее снабжений Деев и интендант Елизаров считали продукты питания "второстепенным видом" централизованного снабжения через интендантство, а потому переложили на плечи полковых хозяйственников обеспечение продуктами личного состава за счет "местных средств". И части, вынужденные довольствоваться "местными средствами", без оглядки на начальство занялись "самоснабжением" за счет "благодарного населения": реквизициями, ничем не отличимыми от вооруженного грабежа. Порой вместо реквизиции сена просто выпускали на крестьянские поля и луга своих лошадей пастись травили посевы и покосы.

Сыграло свою роль и ухудшение состава Добровольческой армии. В мае 1919 г. в нее влились части бывшей Крымско-Азовской Добровольческой армии, куда зимой при их формировании поступило немало офицеров с темным прошлым и преступными наклонностями. Они отличились не в боях, а на ниве "обысков" и "выемок". И в дальнейшем с каждой новой мобилизацией в полки попадало немало нравственно разложившихся людей, а то и просто преступного элемента. Наконец, к прежним мотивам грабежа желание утолить голод, получше одеться, отомстить "большезанствующим мужикам" добавилась корысть ("только гнусность", как назвал ее Деникин). Добровольцы стали грабить ради денег, "товарный излишек" награбленного присовокуплялся к трофеям, пополняя "фонды" "реалдоба".

Стремление "оприходовать" как молено больше привело к тому, что уже никаких обозов не хватало для перевозки огромных запасов захваченного и награбленного. И полки, продвигаясь к Москве, стали захватывать на станциях паровозы, классные и товарные вагоны. Некоторые из них занимали под полковые запасы до 200 вагонов. Все, кто соприкасался с "самоснабжением" и "реалдобом", а с ними, как выразился Врангель, "соприкасались все, до младшего офицера и взводного раздатчика включительно", участвовали в "этом деле" с выгодой не только для своей части, но и для собственного карманна. В результате у них оказались "бешеные деньги", применение которым сразу нашлось в "разврате, игре и пьянстве"


При этом руководство Белого движения так и не смогло создать нормального инструмента для контроля и предотвращения разложения войск:

Деникин регулярно подписывал приказы и издавал законы о суровых наказаниях за грабеж, вплоть до смертной казни. По наиболее вопиющим случаям массовых грабежей создавались следственные комиссии. И военачальники издавали грозные приказы, запрещающие самочинные реквизиции, поскольку прекрасно видели: грабежи разлагают армию. Однако все приказы и законы встречали глухое сопротивление казачьей и офицерской среды.

Деникин понимал, что надо "рубить с голов", а не "бить по хвостам", однако "общественность", печать и молва уже подняли многих храбрых и удачливых, но склонных к поощрению грабежей военачальников Шкуро, Мамантова, Покровского до высоты "народных героев", дав им вместе с этим ореолом "служебный иммунитет". И главное командование не сумело справиться со старшими начальниками. Те, в свою очередь, вольно или невольно, не смогли обуздать войска в ситуации, когда все слои населения, от крестьян до предпринимателей, не желали жертвовать своим достоянием, делиться своим добром с армией ради победы над большевиками.

Военная юстиция оказалась практически бессильна в борьбе с "самоснабжением" за счет "реалдоба" и "багодарного населения". Расхитители трофеев, грабители и казнокрады в погонах могли попасть под военно-полевой или обычный военный суд только в случае уведомления судебно-следственных органов со стороны их начальства Если же жалоба попадала от жителей в военную прокуратуру, то ее препровождали тому же военному начальству для производства дознания. Начальники, сами многогрешные, предавали подчиненных суду только в том случае, если имели с ними счеты или хотели избавиться от них. При этом старались предавать их именно военно-полевому суду: они сами назначали членов суда и могли повлиять на их приговор, смягчить его.

Следственный аппарат был очень слабым, и следствие в условиях военного времени тянулось бесконечно. Поэтому начальники в случаях, когда дело получило огласку, а карать виновных не хотелось, дело передавали следователю военного суда, находившегося в тылу, а виновного отправляли на фронт, где его и найти-то не удавалось. Это было равносильно прекращению дела,
В итоге из тысячи преступников осуждались и наказывались единицы, которых по
каким-то СВОИМ причинам не хотело выручить их начальство. В тех же редких случаях, когда суду удавалось осудить какого-нибудь расхитителя трофейного и казенного имущества, казнокрада и грабителя, его начальство, ссылаясь на боевые заслуги, обращалось к главкому (на Дону к войсковому атаману) за милосердием. И почти никогда не получало в нем отказа.

Сквозь пальцы смотрела на грабежи проходящих частей уездная и сельская администрация. Как из-за пренебрежительного отношения к крестьянам и их нуждам, так и из опасений вступать в конфликты с военными. В результате недовольство крестьян "катами-деникинцами" становилось еще острее, а растущая враждебность и желание защитить свое добро от "белой саранчи" толкали их в ряды "зеленых" повстанческих отрядов.


И более чем закономерное следствие:

"Самоснабжение" за счет "реалдоба" и "благодарного населения" стало главным фактором морального разложения войск. Даже в мирных и благодушных людях обстановка разрухи и взаимоистребления пробуждала грабителя. Сознание безнаказанности разнуздывало его. А кричащие недостатки снабжения помогали заглушать последние, уже очень слабые, укоры совести. Поскольку борьба с грабежами носила "бумажный" характер, а наказания за наиболее вопиющие случаи, отягченные убийствами, были единичными исключениями, правилом стало беспрепятственное и систематическое ограбление населения, прежде всего крестьян. И разложение армии, превращение бойцов в грабителей, воюющих ради грабежа и захвата трофеев, пошло быстрыми темпами. О начавшемся разложении армии стали поговаривать, пока еще полушепотом, в тыловых учреждениях уже летом 1919г.

Вкусившие легкого, но увесистого заработка за счет "реалдоба" и "благодарного населения", "шкурные" элементы среди офицеров летом устремились в тыл либо на должности, либо в длительные "командировки". Именно за их счет с лета начались размножение и разбухание тыловых управлений и учреждений Добровольческой армии, особенно бросавшиеся в глаза на фоне постоянного некомплекта боевых частей. Несмотря на большой приток добровольцев и мобилизованных во вновь занятых районах, численность боевых частей увеличивалась медленно. Главными причинами, конечно, были потери, дезертирство насильно мобилизованных крестьян и бегство поставленных в строй пленных красноармейцев, но немалую роль играла и утечка офицеров в тыл.

Рост численности Добровольческой армии в основном и шел за счет размножения и разбухания тыловых учреждений, куда устремлялись во все большем числе офицеры. Там, благодаря многообразным связям, они благополучно пристраивались и с головой уходили в коммерцию и "гомерические кутежи", напрочь забыв о фронте. Врангель, назначенный командующим Добровольческой армией в конце ноября, когда она уже отступила к Харькову, телеграфировал Деникину: "Армия разваливается от пьянства и грабежей". А в рапорте от 9 декабря жестко указывал, что одной из причин "расстройства армии" стало "самоснабжение" войск: "Сложив с себя все заботы о довольствии войск, штаб армии предоставил войскам довольствоваться исключительно местными средствами, используя их попечением самих частей и обращая в свою пользу захватываемую военную добычу. Война обратилась в средство наживы, а довольствие местными средствами в грабеж и спекуляцию... Армия развращалась, обращаясь в торгашей и спекулянтов"


Примеров разложения Белых армий можно найти множество (http://eugend.livejournal.com/79488.html) (или вот тут например (http://eugend.livejournal.com/80354.html)) – причем не только на юге России (http://eugend.livejournal.com/70287.html). Следствием всего этого была полная утрата симпатий населения - крестьянство (ранее радостно встречавшее белых) провожало их выстрелами (что отмечали и Шульгин, и врангелевский начштаба Шатилов, и кутеповский начштаба Доставалов). Это именно сравнение населением на своей шкуре той и другой власти. То же самое отмечали и британцы, обозначившие в январе 1920 года следующие причины поражения В.С.Ю.Р.:

E. Причины успеха [большевиков].

(d) Исключительная энергия и организационные способности.
(e) Завоевание симпатий населения в прифронтовых районах и использование их с пользой для Красной армии.
(f) Политические ошибки Деникина (земельный закон и т.д.)
(g) Грабежи и насилие деникинских войск.
(h) Размывание добровольческих кадров в массе призывников, негативно настроенных по отношению к земельному законодательству, офицерам и помещикам…


Как видим, британцами – отнюдь не симпатизирующими большевикам – в документе, предназначенном для внутреннего пользования - завоевание Красной армией симпатий населения в прифронтовой полосе противопоставляется грабежам и насилиям деникинских войск. В принципе и спустя несколько месяцев после разгрома Деникина и утверждения власти большевиков ситуация оставалась схожей. Вот что например написал в своем дневнике 2 июня 1920 года А.А.Валентинов, офицер полевой ставки ген. Врангеля :

"Утром слушал показания наших офицеров-перебежчиков и агентов разведки, бывших у красных. Впечатление самое безотрадное. Говорят, никаких восстаний на юге сейчас нет (а наши газеты-то, а "Вел.Россия" пекут их, что твои блины!). Об особенных насилиях над простым населением тоже ничего не слышно. О нашей армии население сохранило везде определенно скверные воспоминания и называют ее не Добрармией, а "грабьармией". На Кубани и в Новороссийске сдалось в общей сложности 10.000 офицеров. Почти все якобы живы. Советская власть будто бы прилагает все усилия, чтобы привлечь их на свою сторону. Многие уже служат в красных армиях. Ведущих, впрочем, агитацию против большевиков беспощадно расстреливают."


С разгромом Деникина Врангель попытался переломить ситуацию, используя недовольство продразверсткой большевиков:

Хорошо осведомленный, благодаря разведке, о настроениях крестьян, Врангель рассчитал точно. Весной 1920 г. среди зажиточного крестьянства юга России и Украины кратковременное облегчение по случаю изгнания "Грабь-армии" довольно быстро сменилось недовольством большевистской продразверсткой, реквизициями и повинностями в пользу Красной армии. В Северной Таврии, уездах Херсонской и Екатеринославской губерний массовый характер приняли отказ сдавать хлеб по продразверстке и выполнять повинности, частыми стали случаи порчи железных дорог и линий телеграфно-телефонной связи, активизировалось повстанческое движение. Семена, искусно посеянные в эту почву врангелевской пропагандой, быстро дали всходы: среди крестьян широко распространились слухи, что в Крыму генерал Врангель "заводит хорошие порядки". Крестьяне были довольны положением закона, что захваченная помещичья земля остается за ними, говоря: "Наконец-то белые и о нас вспомнили". Во время выхода Русской армии из Крыма лишь большевистски настроенная беднота встретила "освободителей" хмуро, некоторые ушли с красными. Основная же масса крестьян отнеслась к белым хоть и настороженно, но в целом доброжелательно, рассчитывая с их приходом избавиться от ненавистной продразверстки и получить долгожданную свободу торговли хлебом


Однако пропаганда в любом случае должна быть подкреплена реальными делами, а вот здесь успехи у Врангеля увы не сильно отличались от деникинских. Не буду приводить отрывок про провал реальной, а не декларативной аграрной политики Врангеля и Кривошеина - у Карпенко об этом сказано очень много, приведу лишь его же описание ситуации с гражданской администрацией и установлением законности на подвластных Врангелю территориях:

Для "ограждения населения от насилий" Врангель в середине апреля учредил должности военных комендантов селений. Назначаемые, как правило, из офицеров, они фактически вставали во главе сельской администрации. И уже месяц спустя главком констатировал в своем приказе: коменданты "сами нарушают порядок".

В Северной Таврии уездная, волостная и сельская администрация после краткого советского правления была совершенно парализована Едва восстановившись в прежнем виде после прихода Русской армии, она оказалась подмятой под военными комендантами и начальниками войсковых частей, проходящих через населенный пункт или стоящих в нем Их самоуправству она совершенно не могла противостоять.

В мае после восстановления местной администрации и налаживания ее работы Совет при главкоме одобрил проект создания при командирах корпусов должности заместителя по гражданской части. Этот проект предложил и горячо отстаивал Слащов, убежденный в том, что иначе не освободить командиров от гражданских дел, а местные власти от пагубного вмешательства военных в их деятельность. Согласно утвержденному главкомом 11 мая Положению о начальниках гражданской части при командирах корпусов, "начграчи", как их стали именовать, наделялись правами губернатора и подчинялись начальнику Гражданского управления. В состав гражданских частей вводились представители всех гражданских ведомств. Их главной задачей было формирование местного административного аппарата на только что занятой войсками территории (управлений начальников уездов, городской и сельской стражи), чтобы как можно скорее передавать ее под управление гражданских ведомств и тем положить предел произволу военного начальства, которое рассматривало ближайший тыл как свою вотчину.
Однако уже в середине июля гражданские части были расформированы, ибо создавали "двойственность властей", проще говоря вносили путаницу в управление. А главное вызывали сильнейшее недовольство военачальников, поскольку пытались упорядочить реквизиции, препятствовали "самоснабжению" войск.

Чтобы пресечь практику "самоснабжения", поднять в войсках дисциплину и тем переломить враждебное отношение крестьян к армии, Врангель в мае приказал образовать военно-судные комиссии при начальниках гарнизонов, штабах корпусов, дивизий и отдельных бригад. В их компетенцию входило расследование и вынесение приговоров по делам о грабежах, разбоях и самовольных реквизициях, совершаемых чинами армии. А в июле были образованы уездные военно-судные комиссии.

Учреждение их сразу породило неразбериху в судебном ведомстве: пока дела лежали без движения, между Военной прокуратурой, Управлением юстиции, окружной судебной палатой и окружным судом шли бесконечные споры о том, кто должен их рассматривать, поскольку все старались спихнуть их вновь образованным комиссиям Но военно-судные комиссии, которые крестьяне Таврии осаждали с жалобами на грабежи, оказались совершенно недееспособны. Прежде всего потому, что состояли не из опытных юристов, а из бывших строевых офицеров, которые не желали "цацкаться с мужиком" и строго наказывать своих однополчан. К тому же командиры частей всячески третировали комиссии, не отвечая на их запросы и укрывая привлеченных к ответственности офицеров, казаков и солдат. Наконец, большинство осужденных были помилованы самим же Врангелем ввиду их "боевых заслуг".

К осени военно-судные комиссии превратились либо в бюрократические учреждения, безуспешно "штурмующие" штабы и командование с целью вытребовать на допрос обвиняемых, либо в хозяйственные органы, которые расплачивались с крестьянами за уведенных лошадей, отобранный хлеб и прочее имущество, и на этой почве сами погрязли в вымогательстве и казнокрадстве. И несмотря на все грозные приказы Врангеля, тыловая жизнь таврического села шла своим чередом.

"Надзиратели, стражники пьянствуют, дебоширят, бьют морду крестьянам, берут взятки, обещая за это освобождение от мобилизации и освобождение от ареста, писал полковник С.К. Бородин в рапорте командиру Донского корпуса генералу Абрамову. Под арест же сажаются крестьяне не только без достаточных к тому поводов, но и с целью вымогательств. Пристава смотрят сквозь пальцы на преступные деяния низших органов административной власти, сами участвуя и в их попойках, и в сокрытии преступлений. Пристава, надзиратели, стражники, волостные старшины и старосты бездействуют и пристрастно относятся к зажиточным крестьянам, от которых можно кое-что получить детишкам на молочишко". Это вызывает у крестьян в лучшем случае безразличие, в худшем ярко враждебное отношение вообще к власти генерала Врангеля". Вдобавок, избивая крестьян шомполами за неповиновение, надзиратели и стражники ссылались на "секретные приказы Врангеля", чем возбуждали еще большую враждебность к диктатору и его властям.

Уже после завершения "крымской эпопеи" чины военно-судебного ведомства признали свое бессилие перед "офицерским правом". "Население местностей, занятых частями крымской армии, писали они, рассматривалось как завоеванное в неприятельской стране. Приказы о пресечении грабежей были пустым звуком. При наблюдении того, что творилось по деревням и как власть реагировала на это, можно было вынести только одно заключение, что требование о прекращении грабежей было основано на желании кого-то убедить, что все благополучно. В действительности население буквально стонало от произвола комендантов, администрации, от полной беззащитности, от распущенной, ничем и никем не сдерживаемой офицерской и солдатской вольницы. Защиты у деревни не было никакой. Крестьянин был абсолютно бесправным существом, находился, можно сказать, "вне закона"".


Как видим, ситуация один в один с ситуацией при А.И. Деникине - с закономерным результатом:

Уже в июле войсковая и агентурная разведка Красной армии зафиксировала: вблизи позиций, в только что занятой белыми прифронтовой полосе преобладает равнодушно-дружелюбное отношение крестьян к врангелевцам, а в тылу, где крестьяне на своей шкуре опробовали новую власть и установленные ею порядки, быстро растут недовольство и враждебность.

За август и сентябрь в политических настроениях основной массы крестьян Таврии произошел перелом в пользу советской власти.





Так что не надо изображать их некими рыцарями без страха и упрека .Они расстреливали и грабили не меньше а зачастую и больше красных . Давно пора понять что с обоих сторон воевал русский народ ,за то во что верил .И не нужно обелять одну из сторон и очернять другую .Гражданская война это величайшая трагедия русской нации .

Егорка
02.07.2012, 20:17
Александр1, напиши в убеждениях "коммунист" или "совок". Так будет честнее.

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 21:38
(h) Размывание добровольческих кадров в массе призывников, негативно настроенных по отношению к земельному законодательству, офицерам и помещикам…
Вот оно даже как... Александр, вы сильно удивитесь, когда я вам скажу, что единой централизованной системы призыва в Добровольческую армию не было как таковой? Вот это и называют одной из причин ее поражения. Равно как я не помню у Деникина и никакой земельной реформы - можете напомнить мне. Заодно назовите мне хотя бы одного помещика(крупного землевладельца) в Добровольческой армии. Где вы вообще такую ахинею берете? Где живет анонимный заповедник советских "историков"-маразматиков?

Александр1
02.07.2012, 22:28
Александр1, напиши в убеждениях "коммунист" или "совок". Так будет честнее.



Егорка,у нас в вами разное понимание национализма ,У вас национализм это ,я вот особенной и все то что я считаю правильным это истина в последней инстанции ,а все остальные те кто это не поддерживает ,совки ,овощи и прочие. Батенька это к национализму не имеет не какого отношения ,это просто напросто обостренное самолюбие и все .

---------- Post added at 22:15:57 ---------- Previous post was at 22:14:05 ----------


я вам скажу, что единой централизованной системы призыва в Добровольческую армию не было как таковой? Вот это и называют одной из причин ее поражения

Опа а позвольте узнать как именно они пополняли свои ряды если не через систему призыва .

---------- Post added at 22:21:49 ---------- Previous post was at 22:15:57 ----------


Заодно назовите мне хотя бы одного помещика(крупного землевладельца) в Добровольческой армии.

А какое отношение это имеет к теме .

---------- Post added at 22:28:13 ---------- Previous post was at 22:21:49 ----------

Из книги В.Горна "Гражданская война на Северо-Западе России" о моральном разложении армии ген. Юденича



"В чисто военном отношении Родзянко поражал всех своей неутомимостью и энергией. Но в разгар майской операции технически положение создалось очень трудное для руководителя армии, и одной энергии было недостаточно. Сильно изменился дух и характер основной солдатской массы. Вначале большинство солдат были настоящие добровольцы, отдающие себе отчет, зачем, во имя чего идут. Много гимназистов, реалистов, студентов и т.п. Грабежей не было. Тыл был ничтожный. Штаб корпуса с интендантством и другими учреждениями не превышал 400 человек при 5.500 человек всего состава корпуса. Вся эта картина быстро меняется с открытием майских наступательных операций. Удачное наступление, вернее - налет, и части сильно пухнут, принимая в себя красноармейцев. Беспрерывные бои и маневры не дают возможности сплотить части, производить обучение, разобраться в поступающем людском материале. В результате начинаются распущенность, грабежи, неисполнение боевых приказов и т.п. В тылу, правда, появляются офицеры и чиновники из Финляндии, Англии и других стран, но, видя увеличение армии, и необходимость увеличивать штаты и хозяйственные учреждения, стараются устраиваться в тылу на хороших должности и всеми силами упираются при попытке отправить их на фронт. Отчасти этому способствует начальник тыла ген. Крузенштерн, который охотно забирает к себе всех являющихся офицеров и чиновников. На фронте большие потери, остро чувствуется недостаток опытных офицеров, а взять их негде. Начинается вражда с тылом.

Случайно устроившиеся в тылу работать не умеют и не хотят, и отдел снабжения не оправдывает своего названия. Тыл жалуется на фронт, а фронт - на тыл.

Генерал Родзянко, побуждаемый строевыми начальниками, особенно графом Паленом, борется с этим злом, но неумело, бессистемно и не хочет ссориться с ген. Крузенштерном. На административных должностях появляются такие типы, как Хомутов и Бибиков - друг Родзянки. До строевых начальников доходят слухи о безобразиях в Ямбурге, Новопятницком и других местах (пороли даже женщин.). Были случаи, когда я отправлял в тыл непригодных мне заведомо нечестных людей, а Бибиков назначал их комендантами в села. У крестьян отнимали коров, лошадей, имущество. Все это докладывалось нами ген. Родзянко, он возмущался, но вскоре забывал, убаюкиваемый докладами Бибикова и Хомутова.

Не видя общего руководства по ведению ставших сложными стратегических действий, мы сами выработали систему совещаний начальствующих лиц по важным вопросам. Съезжались по мере возможности. Приходилось много ругаться с начальником 3-й стрелковой дивизии генералом Ветренко, который преследовал свои цели и подводил соседей, отступая иногда без всякого предупреждения.

Ввиду увеличения состава армии и района действий, пришлось сформировать несколько новых частей и штабов. Ген. Родзянко это и стал делать, но пересолил и создал много лишних частей, чтобы упрочить свое положение и удовлетворить многих жаждущих высших должностей, особенно споих друзей и конкурентов на власть. Были созданы лишние инстанции - корпуса. Вместо пяти пехотных дивизий и одной бригады, принимая во внимание их численность, можно было иметь всего три дивизии, м вместо восьми штабов - три. Совершенно не нужны были отдельные управления тыла армии, инженерных частей, железнодорожных. Морской отдел, при отсутствии флота, был слишком велик. Многие "умные" офицеры, поднажившись в строевых частях, решали, что для них довольно, и уходили под разными предлогами в тыл, устраиваясь там свободно, по своему желанию. На протесты их строевых начальников внимания не обращалось».

Из разговоров с ген. Ярославцевым

"Кроме того, получены сообщения, что чинами штаба 1-го стрелкового корпуса из Гатчины было вывезено два или три вагона дворцового имущества, среди которого находится серебряная и иная дворцовая посуда с гербами и вензелями, а также другие ценные вещи. Имущество это разделено между В-ным, 3-кым и А-вым, у которого, среди прочих вещей, находится золотой парчи халат. Некоторые из названных лиц спешно распродают доставшееся на их долю имущество, некоторые же хранят"

Из совершенно секретного донесения начальнику контрразведывательного отделения от 2 декабря 1919 года.
(В подлиннике названы все фамилии офицеров полностью. Эти же фамилии, между прочим, значатся в списке особой ревизионной комиссии как лиц, раз навсегда неприемлемых в армии.)


"20 октября 1919 г. 3-я дивизия с.-з. армии, в составе Вятского, Волынского и Даниловского полков, заняла г.Павловск, Петроградской губ. Нашлись люди, которые решили использовать приход белых с целью свести счеты со своими личными врагами, коих оговорили перед белыми, а те без долгих разговоров их перевешали. В числе казненных не было ни одного коммуниста... На следующее утро по приходе белых местное население решило организовать городское самоуправление. Таким образом возникла Павловская городская управа... (на долю рассказчика выпало заведывание полицией). Организовав наспех местную полицию, я послал часть полицейских собирать брошенные красными у станции Павловск 2-й винтовки и другие предметы военного снаряжения, а двух полицейских оставил в помещении управы для окарауливания нижнего этажа, где большевиками было сложено в 5 комнатах реквизированное имущество с социализированных дач. Имущество это, ввиду огромной его ценности, решено было переписать, а затем, по мере возможности, возвратить владельцам. Там были самые разнообразные вещи из лучших особняков г. Павловска. Опечатав все входные двери в комнатах, где хранилось это имущество, своей именной печатью и поставив снаружи часовых с винтовками, я через несколько часов случайно заметил, что одна из входных дверей открыта настеж и в помещении хозяйничают офицеры и солдаты. Со слов дежурного полицейского я узнал, что несколько возов с имуществом уже вывезено ими. На мои и г.Башлягера (другого члена управы) протесты и требование покинуть помещение офицер дерзко возразил нам, что он действует по предписанию штаба 3-й дивизии и более знать никого не желает. По проверке по телефону слова этого офицера не подтвердились. Тогда я обратился к коменданту города, ротмистру Голощапову, который, пошептавшись с офицером, куда-то скрылся и ничем нам не помог. Пришлось обратиться за содействием к начальнику гарнизона г. Павловска ген. Дракке, который немедленно явился в управу, прекратил это самовольное расхищение имущества и удалил офицера с солдатами.

Всех вещей, вывезенных этими господами, установить нельзя, так как они выносили вещи в ящиках и успели вывезти до моего прихода, по показанию полицейского, семь возов. Лично при мне они упаковывали в ящики шелковые портьеры, чайную и столовую посуду с вензелями Константина Константиновича, один из сервизов который (на шесть дюжин) оказался разрозненным, так как глубокие тарелки и чашки для бульона остались не вывезенными. Сервиз этот впоследствии я лично видел на вечере в Даниловском полку, а прочую посуду, старинные скатерти и попоны с вензелями императорской охоты - у начальника 3-й дивизии ген. Ветренко, посуду и скатерти - на квартире, а попону на его собственных (?!) лошадях. В январе 1920 г. жена моя была свидетельницей продажи Константиновского сервиза офицерами Даниловского полка, причем продавался сервиз в розницу и по такой дешевой цене, что моментально весь оказался распроданным (дивные тарелки продавались по 10 марок штука)... Посланные мною для сбора военного снаряжения полицейские, совместно с железнодорожниками станции Павловск 2-й, собрали с полей около 1.600 винтовок и довольно крупное количество патронов... На неоднократные мои заявления начальнику штаба 3-й дивизии подполковнику Кусакову забрать эти винтовки и патроны, я получал неизменный ответ, что у него нет ни людей ни подвод. Так это оружие и осталось в Павловске... Характерно, что в окрестностях Павловска было реквизировано до 1.000 подвод, на которых вывезено было разнообразное имущество, ничего общего не имеющее с военным снаряжением, как-то: стекла, клей, пилы, масляная краска, печные дверцы, дверные ручки, материя, мебель, столярный клей и многое другое... Большинство его (имущества) находилось в Даниловском полку и продавалось в Нарве. Из разговоров было видно, что из Павловска Даниловским отрядом было вывезено имущество, принадлежащее союзу кооперативов (станции Павловск 2-й), но за достоверность этого не ручаюсь".

Из рассказа г-на Смелкова, члена Павловской городской управы и впоследствии чиновника особой ревизионной комиссии ген. Ярославцева.

P.S. Мне представлялось ранее что подобный развал армейских тылов был все же в большей степени свойственен ВСЮР обр. 1919 года.

http://eugend.livejournal.com/70287.html

Fatalist
02.07.2012, 22:30
Опа а позвольте узнать как именно они пополняли свои ряды если не через систему призыва .l (http://eugend.livejournal.com/70287.html)

Да, как может пополняться Добровольческая Армия? :))

Александр1
02.07.2012, 22:36
​​несколько отрывков из книги Г.В. Раковского «В стане белых» - книги, посвященной как раз периоду катастрофы ВСЮР поздней осенью 1919 – весной 1920 гг. Книга крайне интересная (хотя безусловно не лишенная некоего субъективизма) и всячески рекомендуемая к прочтению целиком (http://www.dk1868.ru/history/rakovskiy_plan.htm) (тем более что ниже выложенные отрывки безусловно фрагментарны и отчасти вырваны из текста, с целью сделать акцент на некоторых конкретных, заинтересовавших меня моментах). Большое спасибо за ссылку ув. http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=93.3 (http://mazyk.livejournal.com/profile)mazyk (http://mazyk.livejournal.com/) Итак, цитаты…

Развал армии, Май-Маевский

...Для общей характеристики военного положения, создавшегося на фронте Добровольческой армии, весьма показательна была та обстановка, в которой происходило военное совещание, устроенное по приказанию главнокомандующего 2 ноября 1919 года1 в Харькове, в штабе Добровольческой армии, возглавляемой генералом Май-Маевским.… В дальнейшем на совещании обсуждался ряд различных стратегических вопросов. Из доклада Май-Маевского и оценки обстановки перед участниками совещания определенно выяснилось, что Добровольческая армия находилась в страшно расстроенном состоянии, что никаких резервов не было. На фронт в день совещания отправлялось последнее пополнение в 700-800 человек и больше в ноябре никаких пополнений не было. С полной ясностью выяснилось, что системы запасных частей на территории Добровольческой армии создано не было. Не было произведено и сколько-нибудь правильной мобилизации.



После этого Врангель стал рассказывать, в каком состоянии находится Добровольческая армия. На фронте, по словам Врангеля, находятся три-четыре тысячи человек, которые доблестно дерутся и сдерживают ценой невероятных усилий натиск большевиков. Все остальное - это колоссальнейшие тылы, развращенные до последних пределов. Достаточно сказать, что отдельные полки имели по двести вагонов различного имущества. Войсковые части, главная масса офицерства, вообще командного состава усиленно занимались спекуляцией. Военная добыча отправлялась в тыл, ее сопровождали в большом количестве офицеры, масса различных воинских чинов для ликвидации этого имущества, для разного рода спекулятивных операций. Врангель указывал на вакханалию наживы, которая происходила в тылу, на те безобразия, которые творились на фронте. Он прочитал несколько своих докладов об этом главнокомандующему. Он заявил затем, что, по его мнению, необходимо немедленно подвергнуть самому беспощадному наказанию бывшего командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского как преступника, который развратил армию, не организовал запасных частей для подготовки пополнений, допустил все тыловые безобразия, центром которых была резиденция Май-Маевского город Харьков.



Врангель не мог отстоять Харьков, который пал в типичной обстановке панической эвакуации, саркастически именуемой не эвакуацией, а саморазгромом.



На перроне Ростовского вокзала, где происходило совещание, в этот день я встретил одного из генералов для поручений при командующем Добровольческой армией - Артифексова. На мой вопрос, как обстоят дела в Добровольческой армии, мой собеседник ответил: - Скверно, очень скверно... Харцызск сдан. Весь Каменноугольный район сдан. С огромнейшими затруднениями, благодаря доблести дроздовцев, марковцев и корниловцев, нам удалось выполнить труднейшую, чрезвычайно рискованную фланговую операцию, которая состояла в том, чтобы соединиться с Донской армией.
- Какое же наследие оставил вам Май-Маевский?
- Пьянство, грабежи, повальные грабежи... Армия распустилась до последних пределов. Какой ум нужно было иметь, чтобы с теми силами, которые были в распоряжении Май-Маевского, идти на север, совершенно не имея за собою тыла. Если бы вы знали, какой развал, какие безобразия мы застали в Харькове...



Разложение наблюдалось и в Добровольческом корпусе, который также, потеряв свою стойкость, с большой быстротой уходил от большевиков. Это не были уже добровольцы времен Корнилова. Теперь они находились уже в периоде идейного вырождения.Воспитанные в духе самостийности Добровольческой армии, дезорганизованные насилиями и грабежами, смотревшие на себя как на завоевателей, а не освободителей России, как на соль русской земли, они быстро теряли последние остатки идейности и начинали походить на преторианцев, думавших только о себе и только о себе.

Я на самом деле не зря среди прочего выделил отдельные фразы, касающиеся отсутствия запасных батальонов, системы мобилизации и т.д. и т.п. (это кстати и к вот этому (http://eugend.livejournal.com/79874.html?thread=378882#t378882) вопросу и к пункту 5 вот этого комментария (http://eugend.livejournal.com/79874.html?thread=380674#t380674)) – контролируя на пике своего успеха территорию с более чем 30 млн. населения, ВСЮР так и не смогли создать действительно многочисленной не казачьей армии, что и предопределило их проигрыш. Поскольку чисто цветные крайне немногочисленные полки не могли до бесконечности перемалывать красные мобилизованные дивизии. Этот вопрос, находящийся в сфере ответственности высших военных чинов – показывает, что отсутствие организационных и административных способностей было свойственно старой русской элите вообще – как гражданской, так и военной.

Красные

При этом рассматривая вопрос разложения белых армий, послужившего одной из главных причин их поражения, нужно учитывать и обратную связь – само поражение и бесконечные отступления - в свою очередь лишь усиливали процесс разложения. При этом у красных - что небезынтересно (впрочем, вполне объяснимо) – шел обратный процесс, что также нашло отражение в книге. Вот например характерный эпизод:

В результате двум ротам большевиков удалось закрепиться на левом берегу Кубани против Екатеринодара. 6 марта спасал положение бронепоезд "Атаман Самсонов", которым лично руководил инспектор артиллерии генерал Майдель. Начальники частей, охранявших Кубань, спохватились, бросились исправлять ошибки, но было уже поздно. … марта большевики уже чинили мало разрушенный, как теперь выяснилось, деревянный мост. Было ясно, что переправа останется за противником. В течение последнего месяца все планы и расчеты как высших, так и низших чинов армии, а также и беженцев строились, главным образом, на отходе за Кубань. Такая неутомимость, энергия и высокая активность большевиков были для всех совершенно неожиданными. Строя и обсуждая планы дальнейшего отхода, никто не предполагал, однако, что противник переправится через Кубань чуть ли не на следующий день после взятия Екатеринодара.

На командный состав все это произвело потрясающее впечатление.

[Кстати, в этой связи небезынтересно отметить, что британцы – чуть ранее – объясняли качественный рост Красной армии сильным немецким влиянием: «Это [отсутствие реального влияния немцев на политику Советского правительства] однако не затрагивает следующего факта – ставшего очевидным в ходе недавнего наступления большевиков – что большевистская армия быстро перенимает немецкие методы ведения боевых действий. Если хорошо документированная история деникинской медсестры, в чьем доме квартировало большое количество немецких офицеров, может быть обесценена тем, что единичное свидетельство погоды не делает (букв. «одна ласточка не делает лета») – но новая стрелковая тактика, новая наступательная стратегия со взаимодействием между различными армиями, предрассветные атаки, и многие другие подобные примеры являются свидетельством совсем другого рода». (REPORT ON THE SITUATION IN SOUTH RUSSIA BY SIR H. MACKINDER, January 21, 1920)]


Разложение тыла

Здесь несколько цитат практически прямо в тему предыдущего поста, в том числе касательно дефицита и невысокого качества основной массы (уточню – далеко не всей но все-таки основной) человеческого материала, из которого Деникин и руководство Белого движения вынуждены были лепить государственную машину Белой России (отчасти впрочем и само руководство было вылеплено из того же самого материала):

Моральное разложение тыловых центров уже достигло своего апогея. Ни у кого в тылу не было уверенности, воли к победе. В Ростове уже начиналась паника. Еще пережевывались заезженные фразы о патриотизме, о самопожертвовании, о великой, единой, неделимой России. В действительности лишь немногие работали, чтобы помочь фронту. Большинство из находившихся в тылу общественных и политических деятелей, представители буржуазии думали лишь о том, как бы уехать поскорее в Екатеринодар, в Новороссийск, за границу. За ничтожными исключениями, везде наблюдался полный упадок духа. …. Паника происходила в Ростове. То же было и в Новочеркасске. В весьма тяжелом положении находились остатки Добровольческой армии. Тяжело приходилось и Дону. Не было людей сильных. Вместо титанов у кормила власти находились обыватели - слабохарактерные, безвольные, близорукие...На фронте шли бои, а в тылу говорили, говорили и... ничего не делали. Даже говорить-то по-настоящему не умели



На железных дорогах творилась вакханалия взяточничества, наблюдалась полнейшая дезорганизация. Бросали на произвол судьбы раненых и больных, в то время как спекулянты, представители крупной буржуазии, тысячи "работавших на оборону", примазавшихся к всевозможным учреждениям лиц, - все они имели в своем распоряжении великолепные вагоны, целые поезда "особого назначения", битком набитые чемоданами желтой кожи, всякой рухлядью, вплоть до роскошной мебели. Противнику оставлялись ценные военные грузы... разворовывались склады с обмундированием, гибли миллиарды... бросалось и расхищалось то, без чего нельзя было продолжать борьбу... Все, что создавалось с затратой таких колоссальных усилий, совершенно неожиданно расползалось во все стороны. Это был позорный провал системы, недостатки которой вдруг выявились с ужасающей рельефностью.



Наблюдая в эти дни картину ужасающей разрухи, я задавал себе вопрос: "Были ли мы настолько жизнеспособны, чтобы в случае победы над большевиками создать новую Россию?" Нет, ибо претендовавшие на эту историческую роль слишком много принесли с собою на юг пережитков старого. Слишком много к первоначальному, чисто идейному, здоровому движению налипло всяких ракушек, облепивших корабль - Добровольческую армию - и теперь топивших его. В эти дни мне стало ясно, что будущее принадлежит не Деникину, не тем, кто его окружает. Быть может, они умеют воевать, они умеют умирать и могут умереть красиво. Быть может, их героизму будут изумляться, но... победят другие. Победят не большевики... нет... Этим другим принадлежит будущее.

[здесь я лично для себя отметил два момента: а)- интересно упоминание «других» - я сразу же вспомнил про Шульгина, цитату из которого выкладывал ранее (http://eugend.livejournal.com/76952.html), хотя наверное все же здесь речь идет о другом (например о том, что писал Реден вот здесь - последний абзац в разделе "Итоги войны" (http://eugend.livejournal.com/48397.html)), впрочем это лишь догадки) и б) первая часть этой же фразы: «они умеют воевать, они умеют умирать и могут умереть красиво. Быть может, их героизму будут изумляться, но... победят другие» - насколько точно было подмечено, особенно в плане сегодняшнего отношения к Белому движению]

Мы делили шкуру неубитого медведя. Горе наше, что за дело взялись отжившие, ничему не научившиеся люди. Ужас, трагизм положения генерала Деникина заключались в его одиночестве. Не раз он с отчаянием заявлял: "Меня ведь никто не поддерживает. Я - один".



Гнусное зрелище представлял в это время из себя панический Новороссийск, где за спиной агонизировавшего фронта скопились десятки тысяч людей, из которых большая часть были вполне здоровы и способны с оружием в руках отстаивать право на свое существование. Тяжело было наблюдать этих безвольных, дряблых представителей нашей либеральной и консервативной, совершенно обанкротившейся интеллигенции. Неприятный осадок на душе оставляли все эти растерявшиеся перед крушением их чаяний и надежд помещики, представители потерпевшей полное поражение нежизнеспособной буржуазии, десятки и сотни генералов, тысячи стремившихся поскорее уехать здоровых офицеров, озлобленных, разочарованных, проклинавших всех и вся.


Стойкость низов: донцов и рядового состава

При всем при том – при подобных ярких описаниях развала и тыла и армии как таковой автор приводит и не менее яркие контрпримеры:

Несмотря на тяжелую обстановку, которая создалась в октябре и ноябре 1919 года, настроение казачьих военных руководителей в Донской армии отличалось бодрым оптимизмом и твердой уверенностью в том, что переживаемые испытания являются лишь временными. Главным основанием для такого оптимизма являлось настроение рядовой казачьей массы. Во время своего пребывания на Донском фронте в этот период я встречался и беседовал с весьма большим количеством лиц, начиная от командующего Донской армией и кончая рядовыми казаками. Жаловались на бесконечную усталость, жаловались на разруху, на эпидемию, на политические и другие ошибки, с невероятным озлоблением ругали тыл. Но ни один человек не указывал на возможность какого бы то ни было соглашения с большевиками. Все стояли на том, что с большевиками нужно бороться до конца.



Характерно, что рядовая масса в эти тяжелые дни в смысле морального уровня, в смысле стойкости и веры в возможность того, что будет найден выход из создавшегося положения, стояла значительно выше интеллигенции, в частности офицерства.



Население, решившееся на это, тем самым доказывало, какая жизненная сила и энергия имеется в нем. Масса шла за своими вождями. Она верила в них. В эти тяжелые дни совершенно не было выступлений против офицерского состава, который стоял далеко не на высоте своего положения и был, в сущности, гораздо более дезорганизован, чем рядовая масса. Низы в эти тяжелые времена оказались более стойкими, более выдержанными, и та дезорганизация, которую можно было наблюдать в массах, носила, в сущности говоря, лишь чисто внешний, поверхностный характер.

Подобные свидетельства и ремарки довольно часто рассыпаны по тексту, особенно в отношении донских казаков (Хотя кас. последнего момента возможно стоит делать и определенную ремарку на некоторый пиетет автора к донцам, весьма явно проглядывающийся в тексте).


Тиф

Тоже интересный момент – причем интересен опять же контраст в сравнении с тем, что британцы писали про здравоохранение у большевиков (http://eugend.livejournal.com/74282.html) (C чем было связано то, что белым не удалось решить проблему здравоохранения, а большевики ее все-таки решили? C тем же самым административным бессилием?):

Сгущалась с каждым днем военная атмосфера, разрасталась тыловая разруха, спекуляция принимала характер общественного бедствия, воровство и казнокрадство достигали грандиозных размахов. Ко всему этому присоединились эпидемические болезни, и в особенности эпидемия сыпного тифа, от которой Вооруженные Силы на Юге России таяли буквально не по дням, а по часам. Я помню, например, как на станцию Миллерово (Калединск), где я находился в октябре месяце 1919 года, привозили с предыдущей станции Черт-ково целые поезда с мертвыми телами сыпнотифозных, которые умирали от холода, от недостатка ухода, от голодовки, от отсутствия примитивных удобств. Из поездов трупы по нескольку десятков грузили на большие телеги, хозяева которых, взгромоздившись на эти возы, отъезжали на кладбище, где в общие могилы сваливали свой страшный груз.

А ведь все это можно было наблюдать и на других станциях... Эпидемия сыпного тифа свирепствовала по всему югу России. И нередко можно было видеть на тех же станциях вокзальные здания, переполненные больными и мертвыми, беседки в станционных садиках, переполненные трупами сыпнотифозных, сложенными, как дрова, в высокие штабели. Смертность царила колоссальная...


Деникин

Положение Деникина становилось необычайно тяжелым. С ним почти перестали считаться. Слишком поздно он начал исправлять свои ошибки, слишком поздно начал он удалять с высоких постов своих, игравших чисто отрицательную роль приближенных, за исключением наиболее одиозного для всех буквально - начальника штаба генерала Романовского.

(Здесь меня лично заинтересовал вопрос - за что именно и так сильно не любили Романовского? – тем более что тема ненависти к нему поднимается в книге неоднократно. Если кто-то подскажет или сориентирует – где поискать – буду очень признателен)


«Психология»

Без комментариев, по сути просто пара совсем невзаимосвязанных цитат

Хотя полная непригодность позиций выяснилась с очевидностью, однако это мало встревожило начальника штаба главнокомандующего генерала Романовского, который указывал на ценность ростовских позиций с психологической стороны, а именно на то, что войска будут знать о предстоящем упорном бое перед Ростовом. Кучки материала и обозначенные окопы будут указывать на эти позиции. После выступления Романовского участники совещания называли эти позиции "психологическими".



Большевики решили вопрос психологически. Их противники теряли веру в себя, волю к победе. И огромная донская конница, с глубокой ненавистью относившаяся к большевикам, теряла, как выражались фронтовики, "сердце" и отходила к Новочеркасску, не проявляя той стойкости, которой она отличалась несколько месяцев назад, когда не раз десять казаков гнали целый полк красноармейцев.


---------- Post added at 22:36:58 ---------- Previous post was at 22:35:21 ----------


Да, как может пополняться Добровольческая Армия?

То есть в вашем представлении ,там все от солдата до офицера были добровольцы .

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 22:37
Опа а позвольте узнать как именно они пополняли свои ряды если не через систему призыва .
Добровольческие мобилизации в подавляющем своем большинстве. Или ограниченные мобилизации по решению местных территориальных властей(станичные, сельские сходы и т.п.) под их же контролем - армия просто получала уже собранное пополнение, не содержа органов, ведающих вопросами собственно принудительного призыва.

А какое отношение это имеет к теме .
Вы упомянули помещиков в ДА, как причину антагонизма с крестьянством в вопросе о земле, очевидно. Я уверен, что таких помещиков там не было вообще - профессиональная императорская армия того времени просто не позволяла совмещать.

Александр1
02.07.2012, 22:39
Добровольческие мобилизации в подавляющем своем большинстве. Или ограниченные мобилизации по решению местных территориальных властей(станичные, сельские сходы и т.п.) под их же контролем - армия просто получала уже собранное пополнение, не содержа органов, ведающих вопросами собственно принудительного призыва.

А на основании чего сделан сей вывод .

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 22:40
Развал армии, Май-Маевский
Господи, просто от напряжения спился сам Май-Маевский. Потом веротяно свое личное разложение придумал распространить на армию в целях оправдания. Впрочем, насколько я знаю из истории, после его отстранения в условиях готовящегося удара красных, когда счет шел на считанные дни (3-4 дня) железный Кутепов взял под контроль армейскую группу и нанес поражение вдвое превосходящим силам красных, освободив Слободскую Малороссию - ну и где же тут разложение?:)

Fatalist
02.07.2012, 22:41
Если уж хочется почитать о проблемах Белых, читайте "Кризис Добровольчества (http://xxl3.ru/belie/shteinfon.htm)".

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 22:41
А на основании чего сделан сей вывод . На основании знания истории. Мы ведь не фантазии советских историков или еще чьи-то обсуждаем, понимаете?

Александр1
02.07.2012, 22:47
(h) Размывание добровольческих кадров в массе призывников, негативно настроенных по отношению к земельному законодательству, офицерам и помещикам…



Эдвин_Мур_, вы наверно этот эпизод имели в виду .Единственно что тут можно сказать ,приходили белые а вместе с ними возвращались помещики и устанавливали прежние порядки .Сомнительно чтобы такая ситуация нравилась тамошним крестьянам ,которых забривали в белую армию .

---------- Post added at 22:47:12 ---------- Previous post was at 22:45:32 ----------


На основании знания истории. Мы ведь не фантазии советских историков или еще чьи-то обсуждаем, понимаете?

Ну а можно узнать источник ,этой реальной истории .Проще говоря откуда именно вы это взяли .

Fatalist
02.07.2012, 22:47
Эдвин_Мур_, вы наверно этот эпизод имели в виду .Единственно что тут можно сказать ,приходили белые а вместе с ними возвращались помещики и устанавливали прежние порядки .Сомнительно чтобы такая ситуация нравилась тамошним крестьянам ,которых забривали в белую армию .

Главнокомандующий Деникин дал личное распоряжение, что в юридических спорах крестьян с помещиками, всегда решать в пользу крестьян.

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 22:50
Ну а можно узнать источник ,этой реальной истории. Проще говоря откуда именно вы это взяли . Почитайте мемуары Врангеля. Он много раз затрагивал этот вопрос в ходе войны. Только в его преобразованной Русской армии собственно и появилась полноценная призывная система.

Александр1
02.07.2012, 22:53
Главнокомандующий Деникин дал личное распоряжение, что в юридических спорах крестьян с помещиками, всегда решать в пользу крестьян.

А где про это распоряжение можно прочесть

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 22:53
Эдвин_Мур_, вы наверно этот эпизод имели в виду .Единственно что тут можно сказать ,приходили белые а вместе с ними возвращались помещики и устанавливали прежние порядки .Сомнительно чтобы такая ситуация нравилась тамошним крестьянам ,которых забривали в белую армию .
Куда же могли приходить помещики, если и до войны подавляющее большинство земель принадлежало сельским общинам или крестьянским хозяйствам? Вы знакомы с проблемой предвоенного малоземелья и реформах Столыпина? Проблема ведь была(в Черноземье и Восточной Малой Руси) не в недоступности имеющейся земли для крестьян, а в перенаселении, когда свободной земли не оставалось в принципе никакой.

Александр1
02.07.2012, 23:14
сли и до войны подавляющее большинство земель принадлежало сельским общинам или крестьянским хозяйствам?

Откуда вы это взяли .Можно источник .

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 23:23
Откуда вы это взяли .Можно источник. Чтобы было проще - можно просто вбить в поисковик. Я читал заметки самого Столыпина о реформе и его докладные записки императору - там описывалась проблематика этого вопроса. Об этой проблеме есть у Милюкова, но читать его тяжело - не умеет он просто подходить. Мне вот интересно, а вы-то сами на чем свои взгляды основываете?

Александр1
02.07.2012, 23:35
То есть по вашему на землях занятых белыми не было помещиков .То есть их не было в Воронежской ,Курской их не было на Украине , так:-/

Fatalist
02.07.2012, 23:39
Жалко мы тут образцовые гуманисты на форуме.

Эдвин_Мур_
02.07.2012, 23:50
То есть по вашему на землях занятых белыми не было помещиков .То есть их не было в Воронежской ,Курской их не было на Украине , так:-/

На Украине были, но очень мало, впрочем, уверен, что вы и этих не назовете ни одной фамилии, потому как днем с огнем.