PDA

Просмотр полной версии : Некоторые нюансы оперативного исскуства



Алексей Карельский
29.06.2007, 00:26
Куземко Владимир Валерьянович.

НЕКОТОРЫЕ НЮАНСЫ ОПЕРАТИВНОГО ИСКУССТВА.
Из записок районного опера.


Часть первая. Насилие.
Часть вторая. Агентура.
Часть третья. Свидетели.
Часть четвёртая. Подозреваемые.
Часть пятая. Явка с повинной.
Часть шестая. Тайны следствия.



Я В К А С П О В И Н Н О Й .


1. СОЗНАЕТСЯ – СЯДЕТ…


Как ни высмеивала перестроечная пресса слова Вышинского: «Признание – царица доказательств!», но на сегодняшней практике так оно и есть. В ряде случаев ситуация такова: сознается «клиент» в своей вине, начнёт сотрудничать со следствием, покажет на воспроизведении весь процесс совершения преступления, укажет места, куда спрятал орудия преступления и добычу, либо же назовёт лиц, кому он её сбыл, и – сядет в тюрьму. А не признается – ввиду отсутствия серьёзных улик и доказательств его придётся отпустить на свободу. То есть нам, операм и следователю (если уже есть возбуждённое дело), предстоит убедить человека д о б р о в о л ь н о сесть за решётку. Как вы понимаете, сделать это нелегко, потому что, как ни странно, лишаться воли никто не хочет…

Вы скажете: «Ну так ищите улики и доказательства!» Так в том-то и перец, что в ряде случаев их нет и быть не может… Не понимаете?.. Тогда вот конкретный пример для наглядности…

Вечером напротив арки 34-го дома по улице братьев Гримм некто в куртке и кроссовках остановил спешащую домой 17-летнюю гражданочку Смитлицкую, и, прижав к её нежному горлышку грубую сталь клинка, потребовал отдать ему самое дорогое… Нет, не её незапятнанную совесть имел он в виду, не девичью честь, не паспорт полноправного гражданина своего Отечества, совсем другое – он грубо сорвал с её пальчика золотое колечко, и вынул из ушей маленькие золотые серёжки. Почему при этом ещё и не изнасиловал он юную красотку – гадать не берусь, но думаю, что обидел он её этим крепко. И когда грудасто-задастая деваха примчалась в райотдел с заявою на грабителя, то мотив жалобы на уклонившегося от ударного траха негодяя отчётливо чудился если не в самих словах, то – в интонации… (Предполагаю, что злодей решил таким образом её лишний раз унизить, дескать: мне настолько плевать на тебя, что даже не буду тебя иметь!).

Молоденьких, симпатичных и обиженных криминалами девушек в угрозыске любят. Не стали мы мурыжить заяву Смитлицкой, а наоборот, подсуетились, притащили и положили перед нею на стол несколько альбомов с фотографиями проживающих в нашем районе ранее судимых лиц, и – о, радость! - среди прочих харь, морд и рыл одно она смогла опознать как принадлежащее своему обидчику – им оказался Петренко Эрнест Николаевич, 28 лет, успевший уже в свои нестарые годы совершить две ходки в «зону» за « тяжкие телесные» и «разбой». Схватили орлы – опера Эрнеста Николаевича (в просторечии он отзывался на кличку «Гиря») за жабры на адресе у его сожительницы Верки Тарасовой, кличка «Колумбина», и поволокли на о ч н я к с пострадавшей. «Он это, точно! Узнала я его!» - радостно ткнула пальцем жертва гопа, по наивности своей убеждённая, что одних её слов вполне хватит, чтобы бандита немедля осудили на вечную каторгу, с предварительным отпиливанием его гениталий тупой ножовкой. Но увы, и к её, и к нашему огорчению слова Смитлицкой – это всего лишь её слова, которым гражданин Петренко противопоставил свои, не менее убедительные: «Знать не знаю эту соску, вижу впервые в жизни, никогда её не грабил, и вообще – давно уж завязал с уголовным прошлым… А что нигде не работаю – так то временно, завтра же собирался идти в ЖЭК, устраиваться дворником…»

Уличающих Гирю и подтверждающих слова пострадавшей свидетелей – нет, описанного ею «стального клинка» при обыске у задержанного не нашли, золотишко он наверняка уже успел толкнуть на рынке какому-нибудь «неустановленному лицу», на вопрос же: «Чем занимался в момент совершения преступления?» - Гиря отвечал спокойно и веско: «Был дома, Колумбину раком ставил!», - не подкопаешься!..

Если заглянуть в Уголовно-Процессуальный Кодекс, то отсутствие доказательств вины подозреваемого является вернейшим доказательством его невиновности, это – аксиома. Так что по всем правилам и инструкциям если в течении 3-х суток не заявит сам гражданин Петренко под протокол: «Именно я совершил этот позорный поступок, подняв руку на безопасность и личное имущество беззащитной девушки, и потому решительно требую наказать меня по всей строгости наших самых гуманных в мире законов, с учётом ранее уже имеющихся у меня судимостей!», то следует тогда отпускать его на свободу, с обязательными извинениями, расшаркиванием ножкой и услужливым распахиванием перед ним дверьми на прощание… А что трепещущая упругим бюстом гражданочка Смитлицкая продолжает настаивать на своём опознании охальника, так она запросто могла и обознаться, а то и просто врёт… Проиграла р ы ж ь ё кому-то в карты, подарила какому-нибудь очередному Казанове, или же доверчиво отдала «на минутку» цыганкам на улице, и не решилась признаться в том родителям, вот и сочинила версию об «ограблении».А фотогеничная физиономия Эрнеста Николаевича в альбоме на роль гопника приглянулась ей больше всего, так она его и «опознала»… Это – с точки зрения закона.

Мы же, опера, со своей точки ясно видели, что он это, Гиря, с девки золото содрал, и посадить его нужно обязательно, - больно уж человечишко гнилой… при следующем «гопе» такой запросто может и ножиком по горлу полоснуть, чтоб его уж никто не смог опознать… И тот труп будет уже на нашей оперской совести!..

Легко осуждать кого-то со стороны, пока сам не окажешься в такой же ситуации, и не увидишь её изнутри. «Лучше выпустить десять виновных, чем напрасно осудить одного невиновного!» - наверняка не раз это слышали, верно?.. Так вот, двумя руками подписался бы под этой бодягой, не знай твёрдо, что эти самые «десять виновных», отпущенные на свободу, будут и дальше воровать, грабить, насиловать и убивать тех самых «невиновных», во имя защиты интересов которых их-де и отпустили. Так что на самом деле вопрос стоит так: или я кину за решётку, помимо десяти настоящих злодеев, и одного честного человека, или же несколько десятков этих самых честных людей будет обворовано, ограблено, изнасиловано и убито отпущенными мною за «недоказанностью» мерзавцами… Ваш выбор?..

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:27
Мне скажут: «Наказываться должны ВСЕ виновные, но – в строгом соответствии с законом!» Звучит убедительно, но это именно - «звучит». За этими красивыми словесами стоит слабость законов и, зачастую, бессилие их защитников. Мы не можем, просто не в состоянии наказать не то что «всех» преступников (это – недостижимый идеал для любой страны), но и хотя бы покарать достаточно большую, с точки зрения общества, часть криминала, не нарушая при этом повседневно и повсеместно те или иные из наших законов и норм морали… Подчёркиваю: речь идёт лишь о тех случаях, когда опер абсолютно убеждён (если не на 100, то как минимум на 98%) в виновности «клиента», но не в состоянии доказать её законными и высокоморальными способами, и тогда выбор невелик: или нейтрализовать бандита л ю б ы м и способами, включая анти-законные и аморальные, либо молча позволить ему и дальше лишать людей их имущества, здоровья и жизни…

…Итак, трое суток, целых 72 часа имеются у меня для того, чтобы побудить Гирю к «чистосердечному раскаянию» и «явке с повинной».


2. РАБОТА С МОЛОДЫМ.

Никакого труда не составляла бы работа с Петренко, будь он «первоходочником», доверчиво – наивным молодняком, не имеющим никакого опыта общения с ментами. Широко улыбнувшись ему как брату - единоутробнику, настежь распахнул бы перед ним свою гостеприимную душу, и увидел бы он тогда бьющееся в моей груди доброжелательное и горячо любящее Гирю сердце, не ведающее фальши и не умеющее врать!..

Мёдом потек бы мой голос: «При любом раскладе сядешь, Эрнестик, так что в полнейшей ты безнадёге… Смитлицкая тебя опознала сто пудово, и ещё куча свидетелей сыскалась… потом устрою очную ставку… Но если сейчас раскаешься ты от чистого сердца, если с самого начала следствия проявишь сознательность и желание как-то загладить свою вину перед правосудием, то разве ж мы не пойдём навстречу твоему столь понятному желанию остаться на свободе?!. У адвоката появятся железные аргументы в твою защиту, сам прокурор выскажет просьбу ограничиться в отношении тебя, хорошего и пригожего, исключительно «условным» сроком заключения, а судьи – они , нелюди?!. Нет, и они снисходительны к тем, кто вовремя повинился и раскаялся… Блин, да «трёшник» с откладыванием исполнения приговора на два года - это самое худшее, что при таком раскладе с тобою может случиться!.. Но даже если произойдёт что-то небывалое, то и тогда - отделаешься годом-двумя «общего режима»… И отсидишь их нормально, без эксцессов, администрация тебя в обиду не даст, «правильного» зека всегда есть кому защитить… Пролетит срок птичкой, не успеешь и глазом моргнуть… Ещё и поспособствуем тебе прямо из колонии поступить в какой-нибудь институт, будешь сидеть за решёткой и заочно учиться, чтобы время даром не пропадало, а на экзамены и зачёты тебя «автозак» возить будет… Но это - в том случае, если с нами ты, а не против нас, усекаешь?.. А если начнёшь в «несознанку» играть, корчить из себя «подпольщика в гестапо», короче – откажешься от чистосердечного сотрудничества со следствием, то мотать тебе срок всё равно придётся, больно уж влип ты… Но – не т а к о й срок, и не т а к… Не три на два, и даже не «полуторка» «общего» тебе светит, а все шесть с прицепом, да ещё и режим «усиленный», та ж понимаешь – это не санаторий… Унижать тебя станут, бить – каждодневно, спать - только у «параши», опидорастят обязательно, как закон… Заболеешь туберкулёзом, заразишься СПИДом, после освобождения (если доживёшь до него!) будешь гнить медленно и неотвратимо, чуя копошащихся в твоих гнойных ранах и язвах могильных червячков… М-да… Я тебя, Эрнест, не пугаю, не предупреждаю даже, ты и сам парень башковитый, всё и без меня прекрасно понимаешь… Нет, я только заранее тебе сочувствую, вот и всё… Ты ж клёвый пацан, зачем тебе - ЭТО?.. Дай «явку с повинной» - и спи спокойно, зная, что твоя судьба – в надёжных руках!..»

Так внушал бы я ему, и он мне почти поверил бы, но - с примесью некоторой неуверенности в моей правоте, которую он бы и высказал тоненьким баритончиком, истекая соплями и слезами от жалостливости к себе, бесценному: «А вот сосед мой по камере, Пашка Медведев, другое говорит… Мол, не сознавайся ни в чём… Мол, это только за кражу, ежели она - первая и украденное возвращено, могут у с л о в н я к дать, а за вооружённый грабёж - загремишь минимум года на четыре, если сознаешься… А не сознаешься - может, как-нибудь со статьи и соскочишь…»

Моему возмущению нет границ. «Он сказал тебе такую хреновину?!. « - переспросил бы насмешливо, громко захохотав в адрес сунувшего нос не в свои дела Пашки Медведева (позеленел бы от ужаса Пашка, услышав, что в моём хохоте для него персонально кроется). А потом как дважды два доказал бы я Гире, что закон – как флюгер, куда мы со следаком его повернём – туда и ветер дуть будет, это и ежу понятно, какие тут ещё могут быть сомнения?.. Подписывай «чистосердечные» - и гуляй на свободе с чистой совестью… Может, и не с завтрашнего утра, но назавтра после суда – верняк!

И всё равно не захотел бы ставить в моих бумаженциях свою подпись он, боясь подвоха…Сам – подлый, и от других подлянку ждёт, зараза!.. Но я – не навязчивый… Отлучился б тогда на пару часов («за сигаретами схожу, а ты пока с моим коллегой пообщайся!»)…

…Свидевшись с парой сексотиков, и успев в пивнухе за углом оприходовать бокальчик пива с таранькой, возвратился бы в свой кабинет. Коллега, распарившись так, словно в бане побывал, с закатанными по локоть рукавами рубашки, в глазах – усталость и чувство исполненного долга, при моём появлении обрадовался бы: «О, наконец-то!.. Мне на обед пора…» И - убежал бы, успев шепнуть, что с меня – бутылка… Ну, это мы ещё посмотрим, чего он сумел добиться…

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:28
Оглядываю притаившегося на табурете Эрнеста Николаевича… А чего у ребятёнка такие нынче гляделки выпученные?.. И на мордяхе - припухлость, словно бился головкой о что-то твёрдое, не оставляющее видимых следов… Участливо спрашиваю, что случилось, и тогда, испуганно понизив голос и поминутно оглядываясь на дверь, взахлёб сообщает мне Эрнест Николаевич вещь невероятную и неслыханную: только что в помещении уголовного розыска его - ПЫТАЛИ!!! Да-да, самым настоящим образом, как в фильмах о фашистах, и даже - ещё больнее… И не раз, не два, а много-много раз… Все два часа моего отсутствия делали Эрнестику такие бяки и буки, что и непонятно даже, как пережил это, бедняжечка… Я ахаю и охаю, из глаз растроганного моим сочувствием бедолаги на мою грудь подозрительно капает, я оттираю его слёзы выуженной из мусорной корзины замусоленной ветошью, и активно солидарствую с его гневной жаждой возмездия. Поведение моего коллеги и мне самому кажется неслыханным и непростительно-жестоким, - С чего бы это он так?.. Но тут же я припоминаю, что на прошлой неделе бандиты схватили и жестоко надругались над детьми, женой и тёщей моего товарища… Вот он, видимо, обозлённый зверствами криминала, слегка и того… переусердствовал!..

Да и вообще, осторожно развиваю я тему дальше, в милиции ведь не одни ангелы служат, не все здесь благовоспитанные джентльмены вроде меня, есть кадры и погрубее… И чтобы я в дальнейшем имел возможность всячески защищать Эрнеста Николаевича от их невоспитанности и невоздержанности (бандиты у слишком многих моих коллег вырезали семьи на корню, - Эрнест Николаевич ещё будет иметь возможность пообщаться лично с моими рвущимися отомстить криминалу корешами), то должен он помочь мне, доказать всем своим поведением: «Я – хороший, меня не надо зверски избивать, я и сам всё расскажу!»

И услужливо подставляю я грудь под щёку разрыдавшегося от радости простофили, и сую ему в руку шариковую ручку, и подписывает он давно уже приготовленный мною протокол с уличающими его признаниями, сообщая заодно, где находится нож и награбленное… И - идёт в «зону» если и не на все «шесть с прицепом», то как минимум - на четыре полновесных годка изоляции от всех прелестей вольной жизни… Вот так по молодости и жёлторотости дурачки обычно и поднимают с пола свой первый срок. А покажи силу характера, сумей устоять перед всеми уговорами -через трое суток вышел бы на свободу!..


3. РАБОТА С ОПЫТНЫМ..

Но, повторюсь, наш Гиря - учёный - крученый, все ходы-выходы знает, с ментовскими штучками знаком не понаслышке… Тюрьма научила его трём истинам: не верь, не бойся, не проси!.. Знает прекрасно Гиря, как важно уметь молчать, и насколько непоколебима его позиция, пока он в «чистосердечных» не запутается, и «сознанку» на свою шею наподобие пудового камня не повесит… Трудно такому рога обломать!..

…Но – можно!.. Даже и самый заматеревший рецидивист – это всего лишь обычный человек, зачастую не слишком умный, и даже обязательно не слишком умный, кто побашковитее – в университетах преподают, толковые книжки пишут, на худой конец в банках председательствуют, а не занимаются уличным г о п о м… Можно его р а з в е с т и, хоть и сложно… Но - и возможно, и нужно!..

У меня – куча преимуществ. Он - один, а нас, неугомонно-пытливых оперов - много, мы бодры и неутомимы, и после службы нас ждёт дома жена и сытый ужин… Он же – измотан непрерывными допросами, после которых - дожидается его вонючая камера, жрать же все трое суток ему и вовсе не дадут (в обезьяннике» кормить – не обязаны!) Он полностью зависит от меня, на какое-то время в каких-то границах я получаю полную власть над ним, и могу сделать ему ой как многое, в то время, как он мне - ничего… И, наконец, он сражается исключительно за свои шкурные интересы, за то, чтобы иметь возможность и дальше пить водку, трахать баб, грабить прохожих, а я - отстаиваю общественное благо и справедливость. Общество не хочет видеть Гирю ненаказанным, я же исполняю эту волю общества, и давлю на Гирю всеми имеющимися у меня способами… (Попутно, уточню, мои коллеги носятся по району, пытаясь таки сыскать и свидетелей, и покупателей р ы ж ь я, и описанный пострадавшей ножик с возможными на нём отпечатками пальцев, - одного ножа хватило б, чтобы навесить на ранее судимого Гирю срок за хранение холодного оружия, даже если от самого разбоя он и сумеет отвертеться. Но – ничего… Ни-че-го!..)

И вот сидит бандит на табуретке передо мною, тикают часики на стенке, отсчитывая минуту за минуту отпущенные законом 72 часа, я дергаю одну за другой все ведущие к Гире ниточки, отслеживая его реакцию, игру его лицевых мускулов и особенности жестикуляции, пропускаю через своё сознание каждое произнесённое им слово, каждую его угаданную мною мысль, каждый взгляд, каждый вздох, каждый чих…

Его задача – устоять, удержаться на своём железобетонном: «Ничего не знаю, ничего не делал, ничего не докажете!» Моя – вывести его из равновесия, побудить действовать, попытаться как-то сманеврировать и уточнить свою позицию, при этом рано или поздно он обязательно ошибётся, и тогда он – мой!.. Но – не раньше…

…Я должен посадить его, я обязательно должен это сделать!.. Чувствуется в нём некая звериная сила и бесстрашие загнанного жизнью в угол волка, он - по-настоящему опасен, и из поединка со мною, удайся ему его выиграть, выйдет ещё более опасным и уверенным в собственной неуязвимости…

Как опытный боец, начинаю я с морального прессинга.

«Козёл, быдло, бляха траншейная, пидораст, гондон, курва, ты что сделал?!. Ты на кого руку поднял - на девчоночку, почти полу-ребёнка!. Весь райотдел возмущён!.. Придурок, неужто ты и в самом деле надеялся уйти от кары?!. Да мы тебя всем угрозыском квасить будем, кровью захаркаешь, падаль, мухомор гнилушный, манда беззубая, кранты тебе, амбец полнейший, ты понял, сучяра?!.»

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:29
И так - часа два, пока голос не охрипнет. С обязательными пощёчинами, оплеухами, легкими и не очень лёгкими затрещинами, - так слова всегда звучат убедительней!..

Но на мои оскорбления он не реагирует, от моей пытливости лишь морщится, на вопросы отвечает монотонно одно и то же: «»Не знаю… Не делал… не докажете!..»

Чего он ждёт - моей вспыльчивости и наделанных под горячую руку глупостей?.. Не дождётся, нервы у меня крепкие, шесть с половиной лет супружеской жизни - это ж даже не вуз, а аспирантура!.. Только что я вроде бы кипятился - и уж абсолютно спокоен, улыбчив, угощаю Гирю «Примой» из специально лежащей у меня в сейфе для этих целей пачки, мне такое курить - западло, а ему - сойдёт… Разговор теперь идёт совсем другой: «А ты ни-чё держишься, брателла, крепко на излом, я таких уважаю… И вообще – пацан нормальный… Но всё равно хана тебе, понял?.. «Червонец» автоматом схлопочешь…У девахи которую ты грабанул, отчим завотделом в райисполкоме работает, - власть!.. Так что дано указание навесить на тебя «делюгу» лет на десять, никак не меньше, и раньше срока не выйдешь, отсидишь полностью, за этим специально проследят… На волю выйдешь уж под сороковник, - седой, больной, никому не нужный… М-да!.. Конечно, есть шанс как-то договориться… Ты меня понимаешь?:.. Я ведь лично против тебя ничего не имею, в чём-то мы даже похожи, просто твоя профессия – грабить, моя - ловить грабителей… Слушай, сумей мы сейчас столковаться – и «разбой» я, так и быть, переквалифицировал бы на «грабёж», выкинем из дела про ножик твой… Ты меня понимаешь?.. Девку я уговорю изменить первоначальные показания, и от её дядьки – исполкомовца как-нибудь отбрехался бы… И тогда вместо «червонца» светит тебе жалкий «пятёрочник», это – точняк, гад буду, если не исполнится… Ё-моё, промелькнут года - глазом моргнуть не успеешь!.. Слушай… а хочешь, приличного бесплатного адвоката тебе сварганю?..» И в пылком желании поспособствовать Гире скостить себе срок хватаюсь я за телефонную трубку, и начинаю названивать в коллегию адвокатов, но по набираемому мною номеру почему-то всё время занято…

Не сочувствует моим усилиям в его же пользу Гиря, не собирается подпустить к себе ближе расстояния пистолетного выстрела подобранного мною для него защитника, понимает: с т а к и м адвокатом чтоб «навечно» не сесть - надо уж совсем исхитриться… Да и не нужен ему вовсе защитник на занимаем им неприступном рубеже: «Не знаю… не участвовал… не докажете!»

И вновь из добренького делаюсь я сердитым, без счета навешиваю оплеухи, надсадно капаю на психику… Кстати припомнилось, что не была Смитлицкая разнообразно оттрахана Гирей во все выемки и впадины, наседаю любопытствующее: «Слушай, а ты не импотент случайно?!. Может, у тебя нынче только на 9-летних пацанок и встаёт?.. Га-га-га!.. А как же Верку, любовницу свою, удовлетворяешь - языком, что ли?.. Фу, она же грязнуля, тебе не противно?.. Надо шепнуть пацанам в твою камеру, какой ты лизун, га-га-га!.. « И так далее, в том же духе, с теми же интонациями и отработанным многими тренировками утробным ржанием ему в лицо… По идее должен возмутиться Гиря, наорать на меня, ещё лучше - разок двинуть мне в морду, слегка порвать мою одежду… Больше не успеет, набегут толпой из соседней комнаты мои товарищи – опера, навешают ему по первое число, и тотчас оформят «нападение на сотрудника милиции при исполнении», тогда и разбой доказывать не надо, как ранее судимый – схлопочет несколько лет за одни только причинённые мне «телесные повреждения средней тяжести»… Но не возмущается, гнида, не орёт, не рвёт мой потрёпанный в боях с преступностью пиджачишко, бубнит как заведённый: «Ничего не знаю… ни в чём не участвовал… ничего не докажете!..» Единственное – пару волчьих взглядов в мою сторону позволил он себе, мол: «Я понимаю, работа такая… Но почему же ты так стараешься?!.»

На этой стадии нашего общения начал я задумываться над вопросом: а не подвергнуть ли мне гражданина Петренко жестоким и жесточайшим пыткам?.. Многие подивятся: «Он ещё думает!.. Там за одно только подозрение душу из допрашиваемого вышибает, а тут уж сам Бог велел!..» Но не всё так просто…

Сломи я Гирю истязаниями - этого будет мало, признания надо тотчас подкрепить вещдоками, скажем – тем же ножом, изъятым у Гири и опознанным Смитлицкой, и найденным в том самом месте, которое Гиря над подскажет… Видеозаписью следственного эксперимента, где Гиря перед видеокамерой в красочных деталях покажет, как Смитлицкая шла, как он на неё накинулся, в какой позе держал её под ножом, что она ему говорила, что он ей говорил, в какую сторону побежал потом…У кого ныне награбленное р ы ж ь ё - тоже надо выяснить, а это вообще наверняка не удастся, «сбыл неизвестному» - и всё тут…А если найдём – отлично, приобщим к делу в качестве вещдока, вместе с показаниями кого-либо из ближайшего гириного окружения (той же Колумбины, например), - «такого-то числа он принёс домой такие-то золотые украшения, показал мне, а потом отнёс на продажу…» Ну и совсем замечательно будет, если Гиря, увидев, что терять ему больше нечего, «расколется» ещё на несколько грабежей и разбоев, обставить и эти его признания вещдоками - тогда уж точно амбец ему! Никакой адвокат тогда не докажет, что Гиря – честнейший малый, вынужденный оклеветать себя под нажимом ментовских палачей - истязателей… Не светит ему тогда ни черта, разве что станет утверждать защита внагляк, что клиент их - несчастный клептоман, взявшийся за ножик под влиянием тяжкого и трудноизлечимого заболевания, и не наказывать его надо, а лечить, желательно - за границей, в приличной швейцарской клинике… Но способный документально доказать подобное адвокат стоит слишком дорого, дешевому уличному гопнику такой защитник – не по карману, так что сидеть ему – не насидеться…

Это – если сломать Гирю пытками и заставить его сотрудничать со следствием. Но он – не сломается, не такой человек. Бит в прошлом уже неоднократно, и без всякого эффекта, так чего ж мне теперь от него ждать иного?.. Наоборот даже, нельзя его пытать по – настоящему, вполне способен он нарисовать »сознанку», якобы начнёт «чистосердечничать», поверю я ему, расслаблюсь, а он на воспроизведении расскажет всё в общих чертах, ещё где-либо схимичит, и на суде всплывёт это с жутко неприятными для меня комментариями… Каждую туманность в деле изобразит Гиря на суде как результат моего злодейского фальсифицирования материалов дела, если ещё и подвезёт ему попасть в струю какой-нибудь очередной компании «борьбы за чистоту милицейских рядов», то его выставят как разоблачителя «оборотня в погонах» (меня, то есть), и в знак благодарности – ещё и освободят прямо в зале суда… Нет, ломать Гирю надо основательно, фундаментально, с полной гарантией того, что он в будущем не станет откидывать фортелей… И побоями этого - не добиться!..


И продолжаю я в упор смотреть на бледного от предвкушения своих будущих страданий арестанта. Готов он внутренне к боли, ждёт её, - ещё один довод за то, что пытать его - нельзя, а надо думать…

Двое суток из отпущенных мне законом 72 часов уже прошли, ничего я не достиг, а почему?.. Думал плохо, вот то!.. Оперативную комбинацию скомстрячить следует, и не простую, а с выдумкой, с изюминкой, чтоб в самое святое удар мой ужалил, чтоб прочно сел бы Гиря на мой крючок…

Начинаю смутно жалеть, что не беременна Колумбина от Гири на месяце этак восьмом или девятом. Тогда – просто, тогда я на коне. Посадили бы её на стул напротив сожителя, и начали бы легонечко тыкать дубинкой в пузо… Не я, спаси и помилуй! На беременную женщину руку не подыму ни за какие коврижки… Найдутся другие, с таким простеньким делом справятся и они!.. Булькало бы в её животе от мягких, но настойчивых толчков «демократизатором» моих помощников, эти толчки постепенно усиливались бы, вопила б несчастная от боли и страха, яростно кричал бы прикованный наручниками к спинке стула Гиря, от ужаса орал бы в пузе ещё не роившийся младенец, а я с грустной отрешённостью смотрел бы на их мучения, не забывая ежеминутно напоминать, как легко и просто можно прервать всё это: «Сознайся!.. Расскажи!.. Подпиши!..» (А надумай он назавтра же отказаться от своих слов – и процедуру можно было бы повторить по новой)… Да неужто не дрогнет у папки сердце, ужели не поймёт он, что не стоит и одной слезинки невинно мучаемого дитяти вся его так называемая «выгода» от молчания?.. Дрогнет!.. Какой ты ни есть душегуб и зверюга, но когда пытают твоего ещё не родившегося ребёнка - всё подпишешь, и во всём сознаешься, каким твердокаменным ты бы ни был…Силён инстинкт самосохранения, а инстинкт продолжения рода – в сто крат сильнее!..

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:30
Но не беременна Колумбина, вот в чём фокус, да и вообще она – пустотелка…По оперативным данным (один из сексотов некоторое время назад спал с нею) в детстве она переболела чем-то по женской части, с тех пор родить не может… Жаль!.. Бить же её саму на глазах - всё равно, что себя самого по щекам хлестать, у него таких, как она – полрайона!..

Родители у Гири умерли уже…Сёстер и братьев вроде бы нет… Стоп – стоп… как это нет… Есть брат, старший!.. Шуршу бумажками, нахожу нужную… Точно, есть брат - Петренко Федор Николаевич, 52 года, вдовец, проживает там-то, работает плотником в жилуправлении, и по месту работы, и по месту жительства характеризуется положительно, - не пьёт , не курит, не говоря уж о наркоте, насчёт дамского пола - нет данных, но жена была, два года назад умерла, значит - не извращенец… И детей не имеет, единственный родич – младший брат… Любит его, с детства заботится о нём, непутёвом… Когда тот оба раза сидел в «зоне» - регулярно посылки ему посылал, навещал даже…Вот оно!.. Близок, совсем уж рядом со мною момент истины…

Отправляю Гирю обратно в камеру («Посиди ещё, милок, подумай, и если не начнёшь колоться – будут тебе в и л ы!..»), сам же начал готовить комбинацию…



4. П О Д С Т А В А.

Тем же вечером в двери скромной холостяцкой обители Фёдора Николаевича Петренко позвонили – неназойливо и просяще, как и полагается звонить воспитанным людям. Он открыл (дверной цепочки нет, «Кто там?» - не спрашивает, чудик…), и увидел на пороге своего участкового, а вместе с ним – меня и ещё двух граждан с лицам только что остограммленных с и н я к о в. «Проверка паспортного режима! - бодро сообщил участковый. - Я-то тебя знаю и уважаю, Николаич, но сам понимаешь - служба!...» А Фёдор Николаевич и рад – радёшенек, одинок ведь, любой гость – подарок судьбы, не знаешь, как и принять его, бесценного… И впустил он нас в свой дом, наивный… Жизни не знает, ума – не избыток, с милицией ранее плотно не контачил… Кто побашковитее и соображает про окружающую действительность, тот мента без санкции прокурора к себе не впустит, и без той же санкции на арест или задержание никуда из своей квартиры вместе с ментом не уйдет… В твои годы, отец, нельзя быть наивным, в мире царит зло, кто не научился защищаться от него - тот обречён…

Обстановка на адресе скромная, «а – ля – пролетарий середины 70-х», то есть мебель куплена ещё тогда, и успела износиться… Ковры, хрусталь, золото, инвалюта, прочие изыски здесь явно и не ночевали, но – чистенько, по холостяцким меркам - уютно, на стене – фото некрасивой женщины в самодельной «траурной» рамке, одно – единственное облезлое кресло в углу… Я устраиваюсь в нём, а участковый усаживается на стуле (за день находился, рад дать отдых натруженным ногам!), остограммленные же граждане остались у порога, их дело маленькое, ещё насидятся…

Фёдор Николаевич не знает, чем нас угостить, робко предлагает чай с сухариками (в доме, поди, больше ничего вкусненько нет), - оно б и неплохо почаёвничать, но время не ждёт, «извините, не можем – служба!», участковый деловито листнул страницами предъявленного хозяином паспорта, я тоже кошусь краем глаза. Вроде бы – нормалёк, без вырванных страниц, смазанных печатей, или косо налепленной фотографии… Но возвращать паспорт участковый не спешил, держал в руках, задавая какие-то второстепенные вопросы, и всё - с улыбочкой, душевно, по-домашнему, почти по родственному… Тут-то я, всеми позабытый, бросающий по сторонам цепкие взгляды, неожиданно воскликнул: «О, а это что такое?!» И – мигом извлёк из – под кресла валяющийся там пакетик с веществом, напоминающим наркотическое. Подношу к носу, смачно нюхаю, словно кусок ветчины, сообщаю окружающим: «Кажись, конопля!..» У глазеющего на эту картину Фёдора Николаевича отвалившаяся от крайнего изумления нижняя челюсть с глухим стуком падает на пол. Участковый тоже нюхает, и хотя у него в результате хронического насморка заложен нос – авторитетно подтверждает: «Да, кажись… оно!..» А граждане у порога ничего не говорят, но смотрят в оба, они ж - «свидетели»!..

«Постойте, какая конопля?.. Полчаса назад я подметил в комнате, и под креслом ничего не было!» - руками подтянув челюсть на прежнее место, с жалкой улыбочкой уличённого в многолетнем каннибализме попытался что-то объяснить нам Фёдор Николаевич, смутно надеясь, что шутка это…смешной милицейский розыгрыш!.. Сейчас мы скажем, что пошутили, и все вместе дружно посмеемся…

Но нам – не до розыгрышей. Опасный бандит Гиря должен сесть в тюрьму.. Участковый продолжал усыплять бдительность хозяина успокаивающим бормотанием: «а ладно, Николаич, чего ты… Я ж понимаю, какая-то случайность… Сейчас пойдём в райотдел, и там во всём разберёмся…», а сам уже строчил на бланке протокола: «Такого-то числа по такому-то адресу в присутствии понятых таких-то нами изъято…» С и н я к и вписывают в протокол свои подписи и данные из случайно оказавшихся при них паспортов, вялые попытки Фёдора Николаевича уклониться от скорого проследования в РОВД пресекаются мягко, но решительно, во дворе у подъезда нас уж заждался «уазик» (ввиду важности операции его приказал выделить мне начальник угро), - едем!..

…Через 40 минут в своём тесненьком кабинете я уж нависаю над испуганно съежившимся на табурете Фёдором Николаевичем и со зверской рожей ору: «Говори, тля, откуда наркота?! Кто поставщики?! Адреса, явки, имена наркокурьеров – отвечай, пистон анальный, а не то я начну сердиться!..» Он что-то неразборчиво бормочет, тогда я болезненно бью его ладонями по ушам, тычу пальцем в глаз, бью кулаком под ребро… Он вскрикивает, лепечет жалобно оправдания, но зачем они мне?.. Я и не слушаю… Моя цель другая - довести его до нужных кондиций, он должен выглядеть как человек, оказавшийся на самом дне отчаяния, а чтобы так выглядеть - нужно таким и стать…

Несколько раз мне приходилось пытать людей положительных, лично мне даже нравящихся, с высокими моральными качествами, но либо по роковому стечению обстоятельств оказавшихся замешанными в совершении неких преступлений (скажем: его ребёнок заболел, и он украл деньги - на лекарства!) и не желающих сознаваться в них, либо и вовсе ничего плохого не совершивших, но отказавшихся сообщить мне важную информацию о ком-то из ближайшего окружения… До самой последней секунды они не верят, что их будут бить!.. Нет, они читали в газетах и слышали от знакомых, что в милиции иногда применяют меры физического воздействия, но в их понятии с ними такое случиться никак не может!.. Ведь бьют - бандитов, они же - кристально честные и добропорядочные граждане (в последнее время модно добавлять: и добросовестные налогоплательщики!), милиционеры не могут этого не видеть, «да нет, они не посмеют меня избить!» Но я их - бью. И такое изумление в их глазах!.. О. с этим ничего не сравнится, тут главное – не сама физическая боль, а нравственные мучения. Душа взрывается изнутри под грузом рухнувших иллюзий… Оказывается, он всю жизнь верил нашему трижды долбанному государству, считая его и вправду «народным», в чём ему государство усердно способствовало: заявишься посетителем в солидное госучреждение - встречают уважительно, выслушивают участливо, проводят с обещаниями… Что ничего потом не сделают… Но ведь как встречают!.. Чувствуешь себя полноправным сыном Отечества, уважаемым избирателем, без пяти минут вождем или олигархом… Иногда даже и делают что-то реальное, камуфляж державы под «защитницу народных нужд» стоит некоторых затрат и усилий… И потом, кто в госучреждениях трудится-то?.. Наши же братья и сестры, сыновья и внуки, отцы и деды, друзья, товарищи и однокашники… Своим-то они помогают по – настоящему, а своих – много, и многое свершается для своих от имени того же государства, делая его облик в глазах масс ещё более светлым и привлекательным…

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:30
Человек, родившийся в нашей стране, имеет все шансы состариться и умереть, так и не поняв, что он здесь - ничто, никому не нужная шмакодявка, захотят – растопчут в любой момент, и позвать на помощь некого… А случись иначе, и всплыви вдруг эта роковая реальность - как жить потом с нею, и вообще - стоит ли жить, сознавая, что ты – червяк под ногами у сильных… Когда всю жизнь лживо – бодрая пропаганда называет тебя хозяином страны, а чиновников – твоими слугами, и вдруг в один прекрасный день или вечер волокут тебя в кабинет одного из твоих «слуг», и он «хозяина» вначале мордует, а затем и отправляет гнить безвинно на тюремные нары… Страшно!.. Они, пытаемые мною, созревают до мысли, что безнаказан я - оттого и лютую, но и это – иллюзии… Истина - страшнее. При умелом поведении, наличии денег и связей м о ж н о меня изобличить и покарать, но - толку?!. Разве я –виноват?!. Разве мои начальники или начальники моих начальников виноваты?.. Нет, все – виновны, сверху до низу, все мы, и каждый из нас!.. В том числе - и этот, «кристально честный»…Не он ли молчал, когда следовало кричать во весь голос?.. Не его ли равнодушной пассивностью освящено то зло, что ранее делалось многим другим?.. Не я сделал этот мир таким, каким он есть, не я придумал его волчьи законы, и не мне их менять… Если вы не хотите, чтобы с вами делали ТАК - меняйте жизнь, и меняйтесь вместе с нею. ТАК не должны делать никому, - лишь тогда вы можете быть и за себя спокойны…

…И пусть боль и ужас плещется в твоих зрачках, отец, прости, так надо… Сам виноват. Ты жил честно, но ты жил недостаточно честно, за всё в конечном счёте приходится платить, вот ты и платишь…

…Перекурив у окна, возвращаюсь к Петренко, и начинаю по следующему заходу: «Как это ты не знаешь, откуда наркота?! Уж не хочешь ли ты сказать, сучяра, что мы тебе её подбросили?!. Ах, не хочешь… Спасибо и на этом… Пидрила!.. На тебе!.. На!.. На!.. Тварь!.. Блин кривобокий, говори правду, пока я не забил тебя как мамонта!» И тычу, тычу в морду ему протокол изъятия у него на адресе конопли, - как говорится, факт налицо, я его не придумал, наркотики откуда-то на квартире у гражданина Петренко Ф.Н. взялись!.. Либо пусть, сука, убедительно объяснит их происхождение, либо – следствие, «встать, суд идёт!», суровый приговор, и уводящий навстречу горю и бесчестию конвой… Так надо, верю в это, и его смог бы убедить в своей правоте, но нельзя говорить ему правды, правила игры требуют конспирации, потому немного и сержусь на его стенания и слёзы, - зачем грузит мою нервную систему?!. Мне и без его стонов – тяжко…

Сквозь его болезненное всхлипывание доносится: «Я… не понимаю… откуда они взялись…» Не понимает он, видите ли… Простофиля!..

…Ещё через полчаса, когда на табурете уже не уважаемый член общества сидел, а сгорбленный, тихо стонущий комок боли и отчаяния, в кабинет ввели Гирю. Моя задача: он должен увидеть старшего брата и иметь возможность перекинуться с ним парой слов, чтобы постичь ситуацию, но их общение не должно быть долгим, чтобы он не успел что-то брату посоветовать или внушить…

«Федя, ты?!» - ахнул Гиря на пороге, не веря глазам. При виде родного лица у Фёдора Николаевича пробудилась надежда, он с радостным воем кинулся к нему, обнял, прижался, клянясь со слезами, что не хранил дома никаких наркотиков, и сам не может понять, откуда они взялись… «Под протокол наркоту изъяли?.. При понятых?!» - быстро переспросил умудрённый Гиря, и брат кивнул, не понимая многозначительности этого обстоятельства. Его тотчас увёл конвой, я заранее дал указание посадить его в камеру к не самым буйным, - свой номер он отыграл, и нечего его лишний раз мучить без производственной необходимости…

«В третью камеру его!» - показательно кричу я вслед. (На самом же деле его отведут во вторую). Гиря вздрогнул: «Но там одни туберкулёзники!» Я развёл руками: «Ну и что?!. А остальные камеры - переполнены…» Картинка!..

Тут для краткости пропускаю кусок. О том, например, как взъярившийся Гиря попытался дать мне в морду, и в результате сам получил в челюсть… И потом, прикованный наручниками к табурету, материл меня так виртуозно, что некоторые из его выражений хотелось записать, и потом со смехом цитировать на дружеских вечеринках с коллегами…

…Но спустя пару часов от криков и ругани мы перешли на ровный, деловой тон высоких переговаривающихся сторон. Я ведь не враг Гире, очень мне надо, а просто при данном раскладе его место - в тюрьме, да он и сам это понимает, - ничего личного…

…Мои условия: Гиря даёт «явку с повинной» и садится на 6 лет (меньше суд никак дать не может, с учётом его криминального прошлого), а я немедленно отпускаю его брата «вчистую». Если Гиря откажется - его завтра же отпускают ввиду «недоказанности», брательника же отправляют в СИЗО, где он и будет дожидаться суда, который может состояться и через три месяца, и через полгода, и через год… (Со смехом я рассказал Гире, как один «закрытый» мною мелкий бандюган дожидался суда в изоляторе целых три года!) На суде при грамотной защите дело о хранении наркоты, скорее всего, рассыплется, и выйдет Фёдор Петренко на волю, но - в каком состоянии, вот вопрос?.. Год в камере среди отбросов общества… СПИДоносцев, туберкулёзников, сифилитиков… среди прочего, желающего надругаться над беззащитным человеком, зверья… Немало… и даже очень много для психики старшего Петренко!.. Никогда уж ему не оправиться, раздавит его год тюрьмы на всю оставшуюся жизнь…

…Гире некуда деться!.. Брат - единственное, что есть у него. случись сесть по новой (рано или поздно это - неизбежно!), - кто ж передачи ему слать будет?!.

И Гиря - сдался. Подписал признания насчёт Смитлицкой: «Я грабил… Оружие - там-то… золотишко сбыл такому-то…»

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:31
…Я ЕГО СДЕЛАЛ.

И пока записывал я его показания, Гиря с нехорошим прищуром смотрел на меня… Запоминающие у него были глаза… А, плевать!.. Не хватало ещё уголовной швали бояться… Много чести!.. Я – опер, и дело моё правое, а он – бандит, сволочь, гад, таких - давить как вшей, скольким хорошим людям успел спаскудить!.. Да и братика, по сути, подставил…»Брат рецидивиста» - это ведь и не почётно, и не безопасно…

…Да и потом, когда через шесть лет выйдет Гиря на свободу (если выйдет!), не о мести он будет думать, а о том, где взять деньги на лекарства, чтобы подправить порченное заключением здоровье…

«Когда освободят брата?» - поднимаясь с табурета, спросил Гиря. Молодец, что напомнил, я о Фёдоре Николаевиче уж подзабыл…
«Немедленно!» - ответил я с лёгким сердцем. (Тут врать опасно, через короткое время он всё равно узнает…). И Гирю увели.

Налюбовавшись столь трудно доставшимися показаниями бандита, я приказал привести Петренко - старшего. Через несколько минут его доставили в кабинет. Всего часа три не виделись, а как изменился!.. Трясётся как банный лист, вздрагивает от малейшего шороха… Глаза воровато бегают по сторонам, в поисках какой-либо лазейки для спасения… На затравленной фигуре - тень обречённости… Всего 180 минут в далеко не самой худшей из наших камер - и каков эффект!.. А если бы - 15 суток внутрикамерной обработки в ИВС?... А если бы - лет пять в «зоне»?!. …

«Ну что, сучий потрох…» - с грозным видом начал я, но тут же спохватился (не та ситуация, тон не тот!), выбежал из-за стола, заторопился к нему с вытянутой для дружеского рукопожатия рукою. Он отшатнулся, явно опасаясь, что я опять буду бить его по глазам, но я успеваю словить его руку, крепко жму, радостно восклицая: «Ну вот, Фёдор Николаевич, мы во всём внимательно разобрались, и оказалось , что вы - невиновны…»

«Я невиновен?!» - аж подпрыгнул он на месте от неожиданности, и уставился на меня так, словно перед этим зарезал тысячу человек, а сейчас ему сообщили, что только что они все поголовно воскресли!..…

Я охотно подтверждаю: «Невиновны, совершенно!.. Мы отдали найденное у вас вещество на экспертизу, только что эксперт дал заключение, что в пакетике - вовсе не наркотик, а так… безобидная сушённая травка… Вы были задержаны по ошибке, дорогой Фёдор Николаевич! В связи с этим и от своего имени, и от имени руководства хочу принести вам наши искренние извинения!.. Простите нас, мы больше не будем…» - и с этим жизнеутверждающим обещанием я крепко пожал ему руку.

«Но откуда же э т о у меня взялось?!» - чуть ли не со всхлипом высказал он выстраданное. «Наверно, хулиганы в окно подбросили!» - улыбчиво предположил я..

Он бледно улыбался, подозревая меня в очередном подвохе. Вот сейчас я перестану истекать любезностями, и с размаху ударю его дубинкой по почкам, вот сейчас вмажу кулаком в солнечное сплетение, вот сейчас…… Но у меня и в мыслях такого нет!..

Пусть обвиняют ментов в чём угодно звонкоголосые и не желающие знать реальной жизни журналисты - «правдоборцы», но сами мы про себя понимаем, что в конечном счёте стараемся именно для того, чтобы такие вот порядочные люди поменьше натыкались в жизни на всякую нечисть… Это их интересы мы отстаиваем, это за их покой в конечном счёте боремся…А что, в интересах дела, порою приходится и их самих обидеть ненароком, ну так простите нас родные!.. Иначе - нельзя, иначе - не получается…

«А как же протокол?!» - всё ещё не верит своему счастью Фёдор Николаевич. Я молча достал из лежавшей на столе папки злосчастный протокол, демонстративно порвал его на тысячу маленьких кусочков, швырнул вверх. Бумажные лепестки, кружась, упали на пол, провожаемые зачарованным взглядом Петренко. (Бумажки сыграли свою роль и больше не нужны. Это не значит, что я не подстраховался на случай, если Гиря, задумав переиграть, даст о б р а т к у, - в обивку кресла в квартире Фёдора Николаевича я засунул два патрона из пистолета «ТТ». В случае необходимости при следующем обыске они будут «найдены» при понятых, оформляем «хранение боеприпасов», и кидаем Петренко - старшего в СИЗО уже по этой статье УК…)

«Так я могу… уйти?..» - всё ещё не врубился мой гость. Я радостно киваю. Дескать, спасибо за то, что нашли время нас навестить, будет желание - забегайте ещё, мы вам завсегда рады!..

Как легко сделать счастливым нашего человека… Арестуй его ни за что, измордуй по-всякому, надругайся, дай почувствовать всю глубину своего бессилия и горя, ну а затем – сообщи обрадовано, что произошло маленькое недоразумение, и он может катиться на все четыре!..

А ещё говорят, что наш народ – мудр… Ага… То-то я смотрю, мудрость у него так и прёт из всех щелей!..

Я заверил Фёдора Николаевича, что свободен он абсолютно и безоговорочно, может хоть домой идти, хоть на работу, хоть лететь за границу (если найдёт денежки на авиабилет)… Его лицо ожило, он вдруг начал громко смеяться, балагурить, несколько раз благодарственно пожал мне руку (ту самую, которой я его мордовал), пригласил меня в гости, «если случайно будете проходить мимо…», вот уж и «сынком» пару раз назвал… Я не в обиде, пусть… не фамильярность это, просто - нервная разрядка нужна человеку… Уж и хвалит меня за что-то, смешной случай из своей жизни рассказывает, я вежливо хихикаю, неприметно (но так, чтобы он обратил внимание) смотрю на часы. Он кивает, он всё понял, моё время – бесценно и принадлежит государству. Ещё не все бандиты пойманы, а из порядочных, но запутавшихся в обстоятельствах людей - ещё не все избиты, сколько же великанских дел громоздится на моих старлейских плечах!..

Спохватившись, спросил тихо: «А – брат?.. Что с ним?.. Его отпустят?!» Ждёт, видимо, что и тут я его обрадую, но радовать - нечем, однако и огорчать сейчас не стоит, и так мужик переволновался… Заверил его, что с братом тоже разберёмся внимательно и объективно, – чуть позже, к сегодняшнему вечеру или к завтрашнему утру… «С вами же мы разобрались, как видите… И с ним будет полный порядок!..»

Он – удовлетворён, и снова - на вершине блаженства, на прощание даже попытался обнять и расцеловать меня. Но тут я – начеку, мимолётно уклоняюсь от растроганных засосов… Мало ли какую заразу в камере он за эти часы успел подхватить… не хватало ещё заразиться от него…

Опять мы жмём друг дружке руки, и наконец-то он уходит. Наблюдал у окна, как через пару минут он вышел из здания РОВД, провожаемый, в знак уважения самим дежурным. Фёдор Николаевич и ему пожал руку, удостоившись ответного похлопывания по плечу, потом – быстро пошёл прочь. Провожая его взглядом, вижу, как он поминутно оглядывается через плечо, наверняка опасаясь, что сейчас из РОВД выбежит орава амбалов с дубинками, кинется вслед за ним с криком: «Стой!.. Тебя по ошибке отпустили!..» И идёт он, заметно петляя, осознанно или неосознанно, но – мешая прицелиться ему в спину некому воображаемому снайперу, вздумай он взять его сейчас на прицел.

И какой ни есть я закалённый в боях с преступностью, но и моё сердце болезненно стиснулось… Ненароком ушиб хорошего человека!..

…Эх, батя, зря ты так… Мы ж тебе не гестапо какое-нибудь, мы – милиция…

…У нас честных людей - не сажают!..

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:32
5. ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ…


Так и ломаем, так и гнём противопоставленную нам силу. Одних – так, других - этак… Никто заранее не предскажет, на чём именно данный тип сломается. Иной самое тяжёлое выдерживал, а потом от мелочёвки бац - и хрустнул с треском…

Помню такой случай… Поймали мы как-то «форточника», - бил окна и в квартиры залазил… Нагребли на него 3 «родных» краж, и начали «грузить» дальше, чтобы он ещё и пяток л е в ы х на себя взял, а он – упёрся: «На хрен мне чужое?!» Оно и понятно, до одного меств ему, что у оперов показатели сыпятся, и нераскрытые кражонки на кого-нибудь надо списать обязательно… 22 года парню, из них уж 7 лет отсидел, - с 14 лет начал… Папа – пропойца, матери нет, старшая сестра на фиг ему нужна, но есть и младшая, а её он любил, с детства опекал, 11 лет пацанке… И вот на допросе начал я его «напрягать» конкретно. Мол, если сейчас л е в а к не возьмёшь - поедем к тебе домой, устроим обыск (ещё один!), и на этот раз в числе прочего сгребём и увезём все детские вещи, в том числе и любимые игрушки младшенькой сестрички, да и её саму – тоже. Подержим в РОВД до вечера, измучим расспросами, наорём… А оно ей надо – в такие годы со злыми дядьками – операми часами париться?!.

«Не имеете права!» - кричит. А я тычу Уголовно – Процессуальный Кодекс: «Имеем!.. Могу до 3-х суток вообще запереть в райотделе… Бить её, ввиду малолетства - не будем, но хорошо ли ей в камере придётся?!»

Орал он на меня, я на него орал, но никуда он от меня не делся, и три «левых» кражи на себя взял… Уже победа!.. Мог бы и больше с него содрать, но - понимаю, что операм из СИЗО тоже надо план по раскрытиям исполнять, пусть и на их долю что-то останется…

Короче, из-за сопливой девчушки, из-за такого пустяка человек поперёк своей воли сделал по - нашему, а так могли б его бить до посинения - из одного голого принципа ни ха что не стал бы он с нами договариваться…

Вот так – и с каждым. Нащупать уязвимое место, и бить в первую очередь именно по нему, - умело, точно, в нужную именно для данного конкретного случая силу.

…Чего боюсь - так это ошибиться. Получу «явку с повинной» от абсолютно невиновного человека, и - упрячу его в тюрьму. Ведь когда нутром чуешь: «Он это!», и жмёшь на него, то рано или поздно переходишь черту, после которой идти на попятную уже нельзя. Или он сознается в своей вине, идёт под суд и уходит в «зону», или он не сознаётся, вынужденно отпускается мною на волю, тотчас строчит жалобы во все инстанции, и всполошенное начальство меня молниеносно «сдаёт», «Произвол», «превышение служебных полномочий», «фальсификация уголовных дел»… «Зона» мне обеспечена!.. А вот если, не останавливаясь, я буду жать всеми мыслимыми и немыслимыми способами, то рано или поздно сознается практически ЛЮБОЙ, и когда грамотно обставишь признания со всех сторон вещдоками, то соскочить с них уже невозможно… Тогда я – спасён, а невинный человек – сгниёт в тюрьме…

…Мы – профессионалы. В условиях, когда делать нашу работу можно только плохо, мы обязаны делать её исключительно - хорошо. Иногда объект применения нами спецметодов выбирается ошибочно, но давать о б р а т к у
нельзя, коль уж «засветился» - иди до конца. Или он - преступник, или – я, мне за решётку не хочется… Следовательно, преступник – он…

…Серьёзных ляпов в работе милиции - куда меньше, чем кажется на первый взгляд, но случаются и они…

В прошлом году на соседней «территории» было такое… В своей квартире неизвестными лицами были зарезаны два брательника-наркомана. Понятно, кого заподозрили в первую очередь - тех же наркоманов, предположительно - хороших знакомых братьев.

Задержали мы парня и девку из числа тех, кто на том адресе регулярно ш и р я л с я, начали их разрабатывать. С доказательствами было туговато, собственно говоря - их не было вовсе. Один агент шепнул своему куратору, что: «вроде бы – они», но к делу шёпот не подошьёшь…

Вдохновляли личности подозреваемых. Пацан – дважды судимый, причём по «крепким» статьям - за разбой и вымогательство. Кому и не убивать, как – такому?.. Вдобавок, был в ссоре с братухами… Прижали его косвенными, побили как следует, он и сознался. Но как привели к прокурору для санкции на арест - пошёл в глухой отказ: «Не убивал, показания дал - под нажимом!» Вот прокурор санкцию и не дал, говорит: «Что-то у вас не склеивается!» Снова беседуем с пацаном, опять «сознанка» - и у прокурора снова - отказ от неё… Так повторялось три раза!..

Тёлка же вообще ни в чём не сознавалась, поскольку бить её опера не решились («молодая… симпотная… а убитые – такая мразь, что ещё и спасибо сказать тому, кто кончил их!»), одними же словесами такую не уломаешь, - не та порода… Характер – камешек, в обиду себя не даст. И на иглу «присаживалась», и шлюшничала с кем попало, и бабки тырила у лохов, но были у неё и своя гордость, и некие осмысленные цели в жизни… Могла ли такая – убить?.. Аж бегом!.. Больно уж логика у Жанны (так её звали) была перекрученная… Имела она сестру-близняшку, та вообще – мразь конченная, такую только из двора – проходняка быть ногой в голову, чтоб потом поскорее сдать в крематорий вместе со своими дровишками… Так вот, украла сестра та у Жанниного сожителя спортивные штаны фирмы «Адидас», и не хотела сознаваться. Тогда привязала Жанна близняшку верёвкой к «Москвичу» сожителя, и как дала по шоссе километров под шестьдесят!.. Вот и судите, что за чувак с чувихой были те двое… Наши на 98% были уверены: они братанов уложили!.. Но на 2% оставалось сомнение: больно упёрто пацан отбрехивался, и убедительных доказательств против него никак не находилось, что настораживало…

Тогда пошли им навстречу, помогая избежать «вышака» (тогда ещё расстреливали)… Предложили изобразить случившееся как акт самообороны. Типа: один из братьев в ссоре неожиданно убил второго, затем напал с ножом на пацана с тёлкой, желая убирать их как нежеланных свидетелей, но в схватке был обезоружен и заколот ими… Всё равно не хотел пацан «грузиться», но тут уж наши пошли на принцип, и отпрессовали его до потери пульса. Прояснел он тогда мозгами («забьют же до смерти, ироды!»), и дал наконец-то окончательную «сознанку». Заодно по какому-то вдохновению опера «хранение нарковеществ» к нему прицепили, - немного ш и р л а при обыске у него то ли нашли, то ли подкинули оперативники, деталей я уж точно не помню. Оформили дело, всучили следаку на доработку деталей, сдали парочку в СИЗО, и думать про неё забыли… И тут через три месяца трах-тарарах - совсем в другом районе задержали бандгруппу, раскрутили на все злодеяния, и среди разнообразного всякого рассказали они, как три с половиной месяца назад там-то замочили двух братьев-наркушников… А у нас за это же самое дело в изоляторе двое уж суда дожидаются!.. И пошла о б р а т к а… Запахло «фальсификацией материалов дела», следак для собственной отмазки покатил бочку на лопухнувшихся-де оперов, наши забегали, засуетились… Будь у запытанного пацана и тёлки его крученной толковый адвокат – амбец полнейший и начальнику райугро, и тем 3-4 операм, что непосредственно по делу работали… Но – не нашлось у тех такого адвоката!.. И удалось нам задним числом всё переиначить… Изобразили так, будто за наркоту мы эту парочку в СИЗО засунули, а в двойной мокрухе они-де только подозревались… А что подозрение не оправдалось - это обычняк, за это оперов не наказывают, и уж тем более со службы не гонят… Кончилось тем, что пацану всучили небольшой срок за «хранение», тёлку же и вовсе отпустили вчистую…

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:32
6. ВЗАИМОВЫРУЧКА.

Каждый имеет право на ошибку, и профессиональная солидарность оперов проявляется в том, что мы помогаем друг другу последствия своих проколов маскировать, надёжно прячя концы в воду…

Недавно, к примеру, парни из соседнего теротдела едва не залетели. Там такая петруха приключилась… Приехал в наш город из села парнишка молодой, тока после дембеля. Поселился на квартире к знакомой девчонки, устроился на работу охранником в фирму, начал готовиться к поступлению в институт, - то ли сельхоз, то ли строй… Была ли у него с девахой любовь, или так – нежная и пламенная дружба, но имел он и её, и крышу над головой, и бесплатные завтраки с ужином… Но как-то вечером предложил он ей в который раз потрясти койку веселеньким развратом, а она возьми и откажись: не хочется, голова болит, и всё такое… Он – настаивать, она - сердиться, ссора разгоралась, на каком-то этапе она обозвала его то ли дебилом, то ли свинарником, - языкатой городской девушке есть чем подколоть горячего сельского парня!.. Короче, обиделся он и снасильничал её , причём не просто так, а ещё и с какими-то ранее не применяемыми им извращениями… Ну и – обиделась!.. Прибежала через час в милицию и заявила, что только что её изнасиловал такой-то!.. Парнишка тот уже был на своём дежурстве, в фирме, приехали к нему наши на работу и предложили «пройти на минутку». Он, как дисциплинированный сторож, отлучаться не хотел, но никто его согласия и не дожидался - схватили за руки и притащили в РОВД. Там он тоже вёл себя нахально, брызгал слюной в оперов, кричал: «Требую адвоката немедленно!», в общем - выпендривался…

Веди он себя по-человечески - может, всё и обошлось бы, а так – вмазали хлопцы ему как следует, два часа без остановки били резиновыми палками, аж сами устали… Что характерно: стал как шёлковый, никакой адвокат уже не нужен, во всём сознаётся, всё подписывает, и только просит, дрожа всем телом: «Не бейте меня больше, пожалуйста!» А зачем нам его бить, если он уже раскололся?.. Мы и не собирались…

Ну вот, а на плече у него наши ребята при допросе углядели небольшой синяк, вроде как след от засоса, и решили свезти его к судмедэксперту, - дескать, пусть зафиксирует следы сопротивления ему со стороны жертвы изнасилования, одним вещдоком на суде станет больше!.. Конвоировать его мне поручили, - тех оперов погнали на очередной криминальный трупешник, я же оказался относительно свободным…

Привёз к эксперту, - опытный дядька, что милиции надо, то в своих бумажках завсегда и рисует… Стал он парнишку осматривать, а я у порога, сижу на стуле и газетку листаю. Слышу, зовёт меня медицина: «Можно вас на минутку?» Подошёл я к раздетому до трусов арестанту, молча показал мне эксперт на его тело, взглянул я… Ёлы-палы!.. Какие там к чертям засосы, какое «сопротивление жертвы»… Везде на теле - пятна: багрово-красные в нижней части спины, над почками, и иссине-чёрные - на икрах ног!.. Наследили опера «палочками – выручалочками» капитально!.. М-да… горяча и неопытна молодёжь…

Завёл меня эксперт в соседнюю комнату, дверь прикрыл плотненько, и говорит: «Вы меня, конечно, извините, но т а к о е скрыть я не могу, права не имею… Он же может нанять квалифицированного адвоката, тот потребует независимой экспертизы, и тогда под суд не только ваши залетят, но и я…» Побледнел я, понимая его правоту, но панику решил твёрдо пресёчь на корню. Сказал: «Подождите здесь, я сейчас с ним переговорю!» Пошёл к мудиле этому, даже понятия не имеющему, сколько классных ребят из-за него, гондона, могут сгореть синим пламенем, спросил строго: «Откуда синяки на теле?» Удивился он: «Как откуда?.. Так ваши ж только что…» Пнул я его плотненько в дыхалку, он и уссался, а я – поправил: «Не «только что» это было, а вчера. Совсем незнакомые тебе люди на улице избили тебя из хулиганских побуждений… Ты всё понял, или мне повторить?!» - и мордяхой Фредди Крюгера изобразил. «Ой, не надо повторять, понял я, так и скажу!» - замахал он испуганно руками. Позвал я тогда эксперта, записал он в справку насчёт «следов побоев, нанесённых вчера на улице, со слов обследуемого, неизвестными лицами», и отвёз парнишу обратно в РОВД. Там с ним ещё маленько поработали, («Почему утаил, падла, что у тебя такая шкура чувствительная?! Вот тебе за это!.»), и с некоторыми тревожными сомнениями в душе отдали в руки следака.

Боялись всё ж нашенские насчёт адвоката - а ну, как родичи парнишки скинутся и наймут опытного профи?.. Не сдобровать нам всем тогда… Но, к счастью, денег на платного адвоката у его родственников не нашлось… Те же, кого выделяет в качестве бесплатных защитников наше государство, годятся только в ассенизаторы, - придёт к тебе такой в камеру, скажет: «По таким-то статьям вас обвиняют в том-то, получить можете от стольких до стольких…», и – всё!.. «А что ж мне делать?!» - спросит не разбирающаяся в юриспруденции жертва своих пороков и бед общественного устройства. «Что хотите, то и делайте…»- разведет руками такой горе - защитник.

И воткнули тому парнише немалый срок в итоге. А имей он башковитого защитника, и пойди в квалифицированный отказ (на что в условиях СИЗО нужна немалая сила характера!), - никакой суд его не осудил бы… Ведь по сути доказательствами его вины были лишь его признания, да ещё показания потерпевшей. Более того – с лёгкостью необыкновенной кинул бы он на тюремные нары всех допрашивавших его оперов!.. Не простило бы столь грубого брака в работе наше начальство. В таких деликатных вещах, как пытки мирного населения (а парень был «мирный» - не бандит и не наркоман), с в е т и т ь с я нельзя ни в коем случае!..

Но - повезло нам…


Рассказ пожелавшего остаться безымянным сотрудника уголовного розыска записал Владимир Куземко.

Алексей Карельский
29.06.2007, 00:50
Начинаю смутно жалеть, что не беременна Колумбина от Гири на месяце этак восьмом или девятом. Тогда – просто, тогда я на коне. Посадили бы её на стул напротив сожителя, и начали бы легонечко тыкать дубинкой в пузо… Не я, спаси и помилуй! На беременную женщину руку не подыму ни за какие коврижки… Найдутся другие, с таким простеньким делом справятся и они!.

Разве не бесы они?
Все мусора прокуроры и чкисты - бесы и служат сатане, который правит бал в этом государстве.

Alex_Zombi
29.06.2007, 10:50
"Посадил дед Репку. Вышел Репка и посадил деда на перо." Русская народная сказка.;)

Алексей Карельский
29.06.2007, 14:54
Единственно в чем прав этот мусор, в том что Гиря действительно как и большинство рецидивистов не очень умный человек и его можно раскрутить. В ситуации с подставленным братом, Гире надо было выйти любой ценой. Пусть бы брата закрыли на пару дней, но ему срок 72часа истекал через несколько часов...
Он бы вышел и это на свободе мог бы развязать террор против родственников этого следака. "Зуб за зуб", "Выжить и победить".

Этому мусору бы пришлось отпускать старика т.к его (брата /жену/ сестру/ дочь/ сына) избили бы "хулиганы" , а Гиря не сел.
Но Гиря не контрреволюционер вроде нас, а мы не рецедивисты вроде Гири.
Так что мотаем на ус соратники. И помним - ВЫЖИТЬ И ПОБЕДИТЬ.

N/A
29.06.2007, 15:55
Парадоксально, но факт- многие бывшие сотрудники милиции ненавидят мусоров больше гражданских. А по существу скажу, что оперок этот мразь ублюдочная, потому как запытать беспомощного человека и ребенок сможет, а вот на базаре развести и доказуху нарыть тут мозги иметь надо. А этого вещества у большинства мусоров современности к сожалению нету. Вот и пользуются тем, что в кино видели, да слепой уверенностью, что со злом борются.
Мусор сегодня самая незащищенная ячейка общества. И это факт. Просто молодые оперки, как в изложенном опусе, до сих пор думают, что они через одного чак норисы и уверены в завтрашнем дне. Знаете, почему они боятся "хачиков на дорогих машинах"? Потому что они их этой уверенности лишили.

whiteright
02.07.2007, 19:55
А по-моему, это художественный вымысел. Сомневаюсь я, что тот человеческий мусор, который идёт в наше время работать в мусарню способен на такие сложные многоходовые комбинации. Отмудохать пьяного гопника в камере и заставить его взять на себя пару мелких краж - это, пожалуй возможно. А тут прямо детектив целый. Не верится.

cub.88
05.07.2007, 08:04
НЕ ВЕРЬ, НЕ БОЙСЯ, НЕ ПРОСИ

Alex13
05.07.2007, 08:56
С подачи Гоблина:

...Однажды возникла мысль захватить матерого, опасного отброса, злостного негодяя. Осведомители дали наводку: подсказали, по какому адресу тот лежит, бездыханный от черных дел и порочной жизни. Возмездие неотвратимо. Опера собрались и пошли, пешочком, потому что машины, конечно же, им никто не дал.

По дороге завернули в подвальчик. Он, может быть, физически и не был подвальчик, но по внутренней сути соответствовал всему подвальному, цокольным этажам души.

Взяли по двести, потом еще по четыреста. Потом еще по чуть-чуть. Как у Кролика в гостях - "и они посидели еще немножко, и еще немножко, и еще немножко".

- А, хер с ним, с преступником. Давайте не будем его сегодня задерживать!

Это решение созрело давно; требовалась внутренняя химия, чтобы его сформулировать и озвучить.

Вернулись в отделение утром, усталые. Честно сверкая глазами, сказали, что ездили, были, сидели в засаде, но дверь им не открыли - видимо, почуяли что-то звериным чутьем.

- Вы хоть своим-то, своим-то не пиздите, - сказали в ответ. - Своим-то зачем пиздеть?

Оказалось, что злодея уже прищучили, и совсем по другому адресу. И уже выбивают из него демократизатором чистосердечную явку с повинной и раскаяние на десяти страницах. А тот адрес был неправильный, там школа находилась. ...

Полностью; http://www.netslova.ru/ak_smirnov/mo-menty.html

VOKHA
04.08.2007, 19:55
А по-моему, это художественный вымысел. Сомневаюсь я, что тот человеческий мусор, который идёт в наше время работать в мусарню способен на такие сложные многоходовые комбинации. Отмудохать пьяного гопника в камере и заставить его взять на себя пару мелких краж - это, пожалуй возможно. А тут прямо детектив целый. Не верится.


+5:D

Варга
04.08.2007, 22:31
Может кому пригодится....
УПК с комментариями.
Особенности Национального Следствия (http://lib.aldebaran.ru/author/cherkasov_dmitrii/cherkasov_dmitrii_osobennosti_nacionalnogo_sledstviya_tom_1/cherkasov_dmitrii_osobennosti_nacionalnogo_sledstviya_tom_1.rtf.zip) 1 том
Особенности Национального Следствия (http://lib.aldebaran.ru/author/cherkasov_dmitrii/cherkasov_dmitrii_osobennosti_nacionalnogo_sledstviya_tom_2/cherkasov_dmitrii_osobennosti_nacionalnogo_sledstviya_tom_2.rtf.zip) 2 том


За год в России заводится более 700 000 уголовных дел, по две - три тысячи каждый день. Как показывает практика, как минимум, половина их них инспирируется современной Правоохранительной Системой по недостаточным, а порой и надуманным основаниям. Главное для отечественных Стражей Порядка - отрапортовать о «раскрытии» и «проценте задержанных», права граждан их не волнуют вовсе. Население страны оказывается заложником бюрократической государственной машины, которая переламывает всех подряд, ориентируясь на «отчетность» и «планы» по борьбе с преступностью, а не принципы справедливости и Международного Права. Цель настоящих комментариев - разъяснить читателю его реальные права в противостоянии с национальной Фемидой и предоставить возможность любому гражданину дать достойный отпор попыткам нарушения законности со стороны Следственных Органов.
Следствие по уголовным делам в современной России подчиняется Закону только тогда, когда в подозреваемых или обвиняемых ходят государственные чиновники и должностные лица. Простой гражданин шансов на соблюдение своих прав практически лишен - методы дознания и исследования обстоятельств уголовных дел строятся на «внутреннем убеждении» следователя, применении допросов третьей степени для получения «признаний», содержании подозреваемых в нечеловеческих условиях следственных изоляторов, бессмысленных отпискахиз прокуратуры, «утрате» документов, могущих подтвердить невиновность человека, фальсификации доказательства и тому подобных приемах. Служители национальной Фемиды очень не любят вспоминать о Гражданских и Конституционных Правах, считая их «помехой» в своем нелегком труде на Правоохранительной ниве. В предлагаемой книге даны совершенно конкретные и действительные советы по реальному отстаиванию своих прав на любом этапе следствия и при любой доказательной базе обвинения.

Lost
05.08.2007, 08:46
Вот еще про интересная статья:
http://www.novayagazeta.ru/data/2007/color29/05.html

почитайте.

Alex_Zombi
07.08.2007, 20:56
Вот еще про интересная статья:
http://www.novayagazeta.ru/data/2007/color29/05.html

почитайте.

Главное, что собака не пострадала.:smile: