PDA

Просмотр полной версии : А. Самоваров "Либералы против либерастов".



Konrad_Karlowicz
17.02.2010, 12:08
Интересная статья Александра Самоварова, ломающая некоторые стереотипы, сложившиеся среди людей правых взглядов.
Выкладываю полностью.
В 1991 году я готовил для ТВ передачу о Михаиле Булгакове. Начиная где-то с 1987 года, по всем каналам тогдашнего ТВ шли нескончаемым потоком фильмы о жизни и творчестве этого писателя. Михаил Афанасьевич изображался в них человеком, с психологией «демократа-перестройщика». Это был, пожалуй, один из самых значительных мифов в области идеологической борьбы, если принять во внимание то, какой популярностью пользовался тогда Булгаков среди интеллигентной публики, которая, собственно, и была социальной базой перестройки.


Тогдашние «демократы» и «либералы» приватизировали образ Булгакова, делали его в своих передачах похожим на них самих. Этаким тайным антикоммунистом, с фигами в карманах, остроумно высмеивающим совок. И, разумеется, Булгаков был в их представлении элитарным человеком, который презирал быдло.


Но на самом деле не было большего антагониста советским либералам конца 80-х годов ХХ века, чем Булгаков. Он сам ясно и отчетливо, в том числе, и в письме советскому правительству фактически признавал то, что он «белогвардеец», что он не верит в революцию, а верит в эволюцию. Он единственный из всех тогдашних писателей, включая литераторов Зарубежья, кто любил белых безоговорочно (И это в СССР!). Да, были проблемы из-за цензуры, но сколько любви вложил он в образы офицеров из романа «Белая гвардия», сколько любви в образах генерала Чарноты и даже Хлудова!


Какое отношение дети и внуки «комиссаров в пыльных шлемах» имели к белогвардейцам? Да они их ненавидели не меньше, чем их отцы и деды. Они ненавидели «белых» и среди тогдашних политических деятелей.


Но, тем не менее, они сделали Булгакова «своим», несмотря даже на его известный антисемитизм (были у него и такие настроения) и монархизм.


И когда я работал над этой передачей, основным моим собеседником и консультантом был известный знаток творчества и жизни Булгакова Виктор Лосев. И вот я слышу от него, что Булгаков был рад, начавшимся в 1937 году репрессиям! Он пришел домой и сказал: «Наконец, началось». Он был уверен сначала, что это реальная контрреволюция. Но довольно быстро понял, что ошибся. Отсюда во многом мрак в романе «Мастер и Маргарита», когда Булгаков в итоге сделал дьявола равным по силе Богу, да и даже могущественнее. Но похоже, что «комиссары в пыльных шлемах» - это единственная категория людей, которая, по мнению Булгакова, заслуживала получить по полной программе. Вот сидит товарищ, учит марксизму, травит невинных, а потом – бац! Степа Лиходеев в одно мгновение оказался в Ялте, а эти на Колыме.


И вот такого писателя «перестройщики» сделали «своим». За счет чего? Именно от Лосева тогда я услышал слова о том, что Михаил Афанасьевич был либералом. Я тут, конечно, возмутился. Но Лосев уточнил, о чем собственно шла речь. Либерал – в смысле широко мыслящий человек. Вот за это перестройщики и уцепились. Булгаков не был похож по своему типажу на обозленных лидеров «русской партии», для которых всякий кто не с ними, тот против них. Он тем более не был похож на лидеров «Памяти». Не был похож и на тех коммунистов, который вроде бы начали выступать в поддержку русского дела.


Булгаков уважал человеческое достоинство, он был воспитанным человеком, он был частичкой дореволюционной среды либералов, многие из которых одновременно были и русскими националистами. Михаил Афанасьевич никак не ассоциировался с русскими патриотами 80-х годов (хотя был русским националистом), и его писательский стиль был, конечно, ближе тогдашним «западникам», чем почвенникам. Он был далек от «деревенщиков», от сталинистов и милитаристов, как далек от сегодняшних православных имперцев. В нем была внутренняя свобода, чего были лишены патриоты 80-х годов. Вот перестроечная братия его и «приватизировала».


Сами же либерасты ничего общего с русским либерализмом не имели. Они ненавидели СССР, но их русофобия порой намного превосходила их антисоветизм.


Настоящий либерализм – это показатель уровня цивилизации. Это не только политическое течение, ибо политики могут взять любой термин и испохабить его. Просто на каком-то этапе в обществе появляются люди, которые могут уважать себя и уважать традиции. Это консерваторы. Положительные и полезные люди. Но настоящий консерватор – это опять же цивилизованный человек. Константин Леонтьев или Победоносцев, ни при каких условиях, не стали бы строить концлагерь для своего народа. Они его и не строили.


И появляются либералы – это люди, которые уважают не только себя и себе подобных из высшего сословия, но и вообще людей. Защитить человеческую личность от произвола, включая произвол государства – это цель либералов.


Скажем, французский философ Монтень в 16 веке выступает против пыток. Ну, как можно, чтобы государство применяло пытки? Как можно мучить людей? Наказывать – да, но пытать – нет. Монтень безусловный либерал. Либерализм всегда направлен против животного начала в человеке. Хотя, казалось бы, какое дело дворянину и философу до того, что воров на рыночных площадях разрывают лошадьми?


Не презирал простых людей и Булгаков, в отличие от наших либерастов. Ведь он даже Шарикова не презирает. Он понимает – Шариков такой, какой есть. Эволюция его исправила бы, революция превратила в животное.


У него нет никакого презрения к поэту Ивану Бездомному, хотя эта полуинтеллигенщина его страшно доставала в реальной жизни и травила изо всей силы. Иван для него – хороший русский парень. И смысл в том, чтобы бороться за разум этого парня, не отдавать его Берлиозу.


Либеральное начало как широта взглядов - это то, что отличает многих ярких людей, которых к политическим либералам никак не прицепишь. Скажем, Герцен вспоминает, как прогуливался с нянькой, будучи ребенком, и тут в коляске едет царь Александр I. Маленький Саша, как его учили, поклонился и шаркнул ножкой. Царь засмеялся, снял шляпу и поклонился в ответ. Александр I не идеален, но он либерал по воспитанию. Герцен революционер, но и либерал в своей широте. Он ненавидит царизм, но признает воспитанность и демократичность царя, он восхищается им в этом случае.


Можно себе представить это у Ленина? Да никогда. Если гипотетически допустить подобную встречу малыша Ульянова с царем, то он потом бы всю жизнь жалел, что был слишком юным и при нем не было динамита. Хотя, впрочем, он предпочитал, чтобы динамит метали за него другие.


Но вернемся к той передаче о Булгакове, которую я пытался сделать в 1991 году. Я написал правдивый сценарий. Булгаков там представал, кем был: монархист, белогвардеец и патриот России. Но я не нашел ни одного режиссера, который взялся бы сделать фильм по этому сценарию. Приходили, читали и уходили. Не тот это был для них Булгаков.


Когда всякие черные коты – это понятно и весело. Но когда человек в 1937-1939 годах, окруженный сонмом секретных сотрудников НКВД пишет роман, о том, что есть на земле сила, которая не боится этого самого НКВД? Это ведь безумная храбрость, учитывая, что товарищ Сталин с Булгаковым уже "на связь" не выходил.


Кем был Булгаков, который в это время (!) пишет, что подло публиковать заказные статьи, на основании которых с человеком могут расправиться. Подло стучать на полусумасшедшего безвредного интеллигента, с тем, чтобы захватить его жилье. Подло забивать мозги деревенским ребятам марксистским мусором.


К тому же, у Булгакова в романе зло карает зло. Часто пишут, что он сделал Сталину комплимент, вывел его в виде Воланда, но ведь Воланд – зло. Кем надо быть, чтобы все это писать в те времена? Булгаков был невротиком, но вполне адекватным человеком. А ведь советские западники сидели и помалкивали, пока команда от Горбачева не поступила. Суть в том, что Булгаков был настоящим либералом. И он написал правдивый роман в то безумное время!


И рядом с ним доживали свой век еще другие русские либералы.


Сейчас многие постепенно начинают сознавать, что не только русский консерватизм до 1917 года, но и русский либерализм – безусловная ценность. Все мы презирали жалкого Керенского с его масонской компанией. Надо же, мог ведь прихлопнуть Ленина, как муху, но не стал этого делать. Слабак!


Но постепенно выясняется подлинный облик этих людей, русских либералов, которые пришли к власти в 1917 году. Они физически не могли отнять у людей свободу, т.к. целью всей их жизни было дать эту свободу русскому народу. Как политики они оказались банкротами. Но как личности они вызывают безусловное уважение. Оказывается, что могут быть такие русские политики, которые искренне посвящают жизнь служению русскому народу. Согласитесь, что по нашим временам – это практически фантастика.


Вот Керенский и компания пришли к власти и вместо того, чтобы перебить конкурентов, прибрать к рукам казенные заводы и прочее, замутить дело с царскими долгами и под шумок стырить половину этих долгов, вся эта публика всеми силами пытается построить демократическое русское государство, основанное на уважении к человеческой личности.


Помилуй Бог, да они блаженненькие были все? Или они были все-таки нормальные? А вот после них пришли больные на голову садисты?


В развитие этой темы обнаружил тут недавно книгу Алексея Лубкова о князе Шаховском.(Ирина Кузьмина, Алексей Лубков. «Князь Шаховской». М. Молодая гвардия, 2008) Я давно знаю Алексея Лубкова и могу сказать, что политическим либералом он никогда не был, скорее наоборот. Он историк, и всегда был человеком скорее консервативных убеждений. И тут, когда либерализм не в моде, он издает книгу о Шаховском. Почему? Не знаю. Но думаю, что все мы подсознательно рассуждаем на тему: как мы попали в эту яму и как из нее выбираться?


Итак, князь Шаховской - министр Временного правительства. Либерал. Кто он – монстр, который с помощью страшного масонства хотел придти к власти в России? Лубков на основании изучения источников делает совершенно иной вывод: «Фактически он (т.е. Шаховской) был первым крупным профессиональным общественным деятелем, считавшим своим жизненным кредо служение ближнему и Отечеству… Д.И. Шаховской пытался органично соединить свободу с патриотизмом, творчество личности со всемерным развитием народной самодеятельности и самоуправления».


В книге Лубкова и Кузьминой рассказывается, как на протяжении всей своей жизни с юных лет до глубокой старости князь служил русскому народу, как мог.


Господа, вы можете назвать хоть одного нынешнего политика, жизненное кредо которого - служение ближнему и Отечеству? Я не говорю о любви к России, возможно, это чувство доступно еще некоторым из политических воротил, хотя бы в силу инерции, я о служении.


Все сейчас говорят о желательности превращения России в нормальное общество, в котором человек был бы защищен. Но для появления такого общества есть все, кроме политиков, цель жизни которых в служении ближнему и Отечеству. А по-другому не бывает. Без «отцов-основателей», которые искренне верят в то, что основывают, ничего не возникает в человеческом обществе само по себе.


Таких политиков нет, но ведь, что поразительно, и заказ в обществе на таких людей вызревает медленно. А на Ивана Грозного заказ есть, во всяком случае, иногда такие выводы напрашиваются.


Все-таки трагедия русских в ХХ веке изживается очень медленно.


Как закончил свою жизнь либерал Шаховской? В отличие от Булгакова, умер он не своей смертью. В 1938 году старого князя, которому было уже под 80 (!), арестовали. Жил он в нищете, честно работал на гуманитарной ниве, был законопослушным, но его забрали, пытали, выбивали из него имена «сообщников». А потом три инородца: Кобулов, Рогинский и Ульрих подвели дело к расстрелу, и князь был расстрелян.


Булгаков умер, Шаховского расстреляли, Бахтина сослали, но на их место не пришли новые либералы, неоткуда им было взяться. Пришли другие в 1991 году, которые стали переделывать Россию на западный манер, но очень скоро поняли, что при демократии, либерализме, да и при истинном консерватизме не поживешь и не погуляешь, как хочется.


Когда Егора Тимуровича Гайдара называют либералом, то это удивительно. Егор Тимурович проводил курс экономического либерализма (этот курс и сейчас проводят). Это предполагает, что власть защищает интересы крупного капитала (она к нему «либеральна»), но гнобит все социальные сферы.


Противоречия нынешней «либеральной оппозиции» и власти сводятся, по-моему, к тому, что либералы в 90-е годы сели на все хлебные места, жили за счет власти, но на власть эту поплевывали. Учили ее, издевались над ней. Власти это надоело, и «либералов» немного построили. Хочешь хорошо жить – хвали власть. Берешь корм с руки – служи и не вякай. Это по понятиям правильно.


Но честно сказать, я совершенно не знаю нынешний «либеральный» лагерь. Никогда не был дружен с этими людьми. Может быть, среди них есть честные люди, вполне допускаю теоретически. Если они откажутся от русофобии и покаются, то это будет хорошо. Но почему-то в это не верится.


Вот того же Лубкова пригласили на «Эхо Москвы» поговорить о князе Шаховском. Слушал я эту передачу. Так ведущая сходу потребовала от историка отчитаться, почему, по его мнению, «либералы» перестройщики подвергли Россию в 90-х года «безжалостным и бесчеловечным экспериментам»? Почему он не ставит их в один ряд с Шаховским? Сама бы подумала хоть минуту трезво на эту тему и поняла бы, почему так, а не иначе. При этом она орала, как биндюжница на привозе. Не знаю, кто такие биндюжницы, не знаю, что такое привоз, но почему-то уверен, что именно так там и орут. И при этом она наверняка считает себя либерально мыслящим человеком. И наверняка не понимает, почему народ в массе своей предпочел Путина ее любимым «либералам» 90-х годов.


Вот так вы и орали, господа «либералы» на русский народ со всех трибун, которые вам тогда без ограничения предоставили. Учили нас жить.


Ставить людей мобилизованных КПСС и «органами» в качестве либералов для перехода страны к «рынку» в один ряд с Шаховским, это знаете ли, извращение.


Но вернемся к идеологии либерализма. Сегодня многие начинают понимать, что без него ничего путного не выйдет. И первыми прозрели историки, которые изучали русский либерализм, а не просто смотрели на него глазами консерваторов и черносотенцев начала ХХ века. Давно пишет на эти темы историк и публицист Сергей Сергеев. Он, может быть, одним из первых понял, что идеи либерализма и демократии вполне совместимы с идеями русского национализма. В своей статье «Нация и демократия» он даже ссылается на отдельных современных либералов, которым в свою очередь понятно значение русского национализма.


А некоторые русские либералы уже после 1917 года в эмиграции проклинали себя за то, что слишком в малой степени были националистами, а потому и проиграли.


В целом, либерализм вечен и востребован по одной причине. Он порожден глубинными потребностями человеческой природы. Все мы хотим, чтобы нас уважали и поступали по отношению к нам справедливо.


Уважение к человеческой личности – это и есть суть либерализма. Уважения к себе хотят все: фанаты Ивана Грозного, сторонники Сталина и те, которые любят Егора Тимуровича Гайдара, путинцы и жириновцы, рыбаки и пахари, и даже братки. И ведущая с «Эха Москвы» тоже хочет, чтобы ее уважали.


Политический либерализм дает формулы, соблюдая которые, вполне можно добиться того, чтобы в любом террариуме сносно жить всем. Не стоит пренебрегать этими формулами. Это все-таки лучше, чем постоянное взаимное пожирание.
Источник: http://www.apn.ru/publications/article19356.htm

Doom
27.02.2010, 10:25
Вот чтоб путаниц не было:

Идеология либерализма и либерализм как историческая закономерность

Свободы, которыми мы теперь
пользуемся, как бы непрочны они ни были,
все же приобретены не без пролития крови.

Джозеф Пристли

Нынешний либерализм неспроста часто относят к центристским политическим течениям. На Западе его считают наиболее развитой, конечной формой социальной эволюции и самой прогрессивной идеологией, которая призвана изжить все, что в мире остается несовершенным и незаконченным. Таков уж европейский ментальный архетип – конечность: европейский пессимизм. Он происходит, по всей видимости, из понятия Страшного суда, Апокалипсиса, Рагнарека и т.д. «Конец истории» – тоже современный миф западного сознания. Этот миф исключает непрерывность, возвращение из механизма исторического развития человечества. Жажда конечных исторических форм, совершенства – главный тезис философии истории Гегеля и других сродни ему. Непрерывность и цикличность истории, возвращение – вот основная оппозиция такому подходу. Еще марксистский исторический детерминизм определял развитие истории по спирали.

Если воспринимать историю не только как эволюцию сознания, но и материи, т.е. еще и как биологический процесс, то, очевидно, что она становится перманентным метафизическим процессом со своими специфическими закономерностями развития и движения.

В рамках истории либерализм не идеология, а историческая закономерность: «…либерализм не только идеология исторически определенного класса, буржуазии, но также провозглашение и теоретическое обоснование общечеловеческих демократических и гуманистических ценностей»1. Он основа любых коренных изменений в обществе в сравнении с предыдущими его установлениями. Иными словами либерализм – это идейная и практическая Альфа и Омега исторической эволюции, а не сам по себе заключительный ее этап. Либерализм был раньше, есть сейчас, будет завтра. Он не центр он начало и продолжение без конца: «либерализм не является сугубо политическим движением. Он – движение всех тех, кто стремится к большей свободе»2. Главный тезис либерализма – освобождение от каких-либо устоявшихся, устаревших, застойных общественных, геополитических, экономических, моральных форм. Он определяет собой весь динамизм антропологического взаимодействия и противостояния, а не противопоставляет себя другим идеологиям. Он противопоставляется застойным, угнетающим, очень консервативным формам, – каким бы пафосом и святостью они не прикрывались, которые своим чрезмерно длительным или извращенным историческим существованием, своей чрезмерной реакцией на все новое и злоупотреблением старого дестабилизируют свое собственное равновесие, а вместе с ним и общественное равновесие. Короче, старое должно уступить место новому или обновленному – «лучшему», мир должен измениться: таков главный миф либерализма: «отрицание отрицания» все того же Гегеля.

Как видно из первого очерка, либерализм находится в центре идеологических движений. Он их отправная точка: как левого движения – социальный либерализм, так и правого – национальный либерализм. Собственно говоря, таких идеологий самих по себе не существует. Но то, что либеральное движение направлено по этим координатам, не вызывает никаких сомнений – то есть процессу заданы направления. Исторически национальный либерализм сложился раньше – это борьба за освоение пространства, за утверждение собственной этно-ландшафтной идентификации. «Национальное» является почвой вообще для построения социальных отношений и систем. Лишь с возникновением государства на основе этнической культуры и доминирующего на ограниченной «естественными границами» территории жизненного (экономического и традиционного) уклада общества, появляются сложные иерархические социально-экономические отношения, создающие базу (препоны) для социальных противоречий, для «пафоса дистанции» и «восстания рабов в морали». Именно такую последовательность эволюции либерализма можно проследить в истории. Сначала борьба субъектов (разного рода: личность, народ, элиты, массы) за национальную, ландшафтную, государственную идентификацию, затем борьба субъектов за свой статус – социально-экономическую идентификацию: сначала за солидарность, далее за участие в обществе3. Причем если национальный либерализм был по преимуществу явлением массового сознания, то социальный либерализм – борьба за власть был в основном уделом элит, аристократий, корпораций – лишь немногочисленные крестьянские войны из-за чрезмерного притеснения со стороны правящего класса и государства были вспышками ограниченного массового социального либерализма. Только когда государство достигло абсолютизма, социальный либерализм стал массовым явлением. К тому же и национально-освободительное движение – национальный либерализм приобрел отделенный от монархического (порой захватнического) принципа национальный массовый характер.

Либерализм стал движущей силой общественных изменений, общественным мнением и действием – а, соответственно, идеологией. Почему же его противопоставили другим идеологиям: социализму и национализму, динамической основой которым он часто сам служил (Французская и Американская революция тому яркий пример)? Проблема данного противопоставления связана с важностью внутренних идентификаций субъектов социальных отношений. То есть важно понять, что для субъекта либерализм, освобождение. Эти соотношения и пропорции либерализма строятся в рамках стратификации общества. Именно эти соотношения создают основное противоречие Либерализм – Реакция. Это вопрос внутренний для общества. Кто какой свободы желает. Свободы в виде господства или свободы в виде равенства (безопасности) – «…небольшая часть народа желает быть свободной, дабы властвовать; все же остальные, а их подавляющее большинство, стремятся к свободе ради своей безопасности»4. В этом пункте социальный либерализм расходится с национальным, для которого самым важным является уже непосредственно вопрос первичной, изначальной идентификации и самосознания субъектов – вопрос существования, суверенитета государства, нации. И для этой сферы либерализма самое главное заключается в реакции разрушения этой идентификации, как внутри общества, так и извне. И социальный либерализм, и национальный либерализм неразрывно связаны с традиционной, воспитанной государством и его институтами идентичностью и целостностью того общества, «кристалла масс», в рамках которого и происходят все исторические коллизии для субъекта социальных отношений. Недаром самые тоталитарные левые и правые режимы, такие как сталинизм и гитлеризм, основывались на этатизме, в своей борьбе за власть взывали к самым низменным, коренным чувствам масс и личности, то есть к изначальному биологизму и инстинктивизму борьбы. Эти режимы на пути к власти представляли собой «абсолютный либерализм» (нигилизм) против старого мира и его империалистической реакции, его религиозной традиции. Лишь позднее, навязав уже свою консервативную традицию, они создали на основе изначальных принципов своей борьбы базу для коррупции и реакции. Социальный и национальный либерализм прошли за два столетия колоссальную эволюцию вариантов социальных отношений и борьбы.

* * *

Прежде чем, продолжить рассмотрение отдельных идеологий, вполне уместно было бы мельком окинуть взглядом их историческую эволюцию по выделенным направлениям либерализма – левым и правым, и сравнить с либерализмом как таковым – в отношении того, как его представляют в виде политического движения. Развитие любого политического течения характеризуется самым разнообразным внутренним фракционизмом. Фракционизм дробит идеологические течения на множество направлений индивидуалистического характера. С ним как раз и связан всевозможный идеологический синкретизм. Здесь фракционизм внутренне разводит крупные идейные течения на левые, правые, центристские; консервативные, умеренные, «либеральные», радикальные; массовые, элитарные и т.д. Как это уже отмечалось выше, либерализм исторически развивался в социальный либерализм и национальный либерализм.

Наиболее мощным проявлением социального либерализма в 19 в. стало рабочее движение и его основное идейное развитие – социализм: «рабочий класс XIX века при тогдашнем уровне развития производительных сил не мог уничтожить капиталистического мира-экономики, но мог вырвать (в упорной борьбе) определённые уступки у буржуазии. Эти уступки были шагом на пути изживания капитализма, хотя, конечно, буржуазия сделала всё, чтобы её отступление было минимальным»5. На его базе сформировалась основная левая идеология – социал-демократия. Позднее из неё заново выделился сам либерализм, о чём ниже, и мощная социалистическая ветвь, которая и стала одним из важнейших апологетов политической борьбы в 20 веке. В первый период своей деятельности социал-демократические партии играли положительную роль, распространяя среди широких рабочих масс идеи социализма и содействуя образованию массовых организаций рабочего класса6. Социал-демократия быстро разбилась на разнообразные фракции, порой враждебные изначальной социал-демократии. Прежде всего, это марксизм – жесткий отход «вправо» от мирной «умеренной» социал-демократии в классовую борьбу. Он разбивается далее на «правый», радикальный большевизм, хотя для оппозиции радикальные левые течения обозначаются как крайне левые – своеобразный социальный «зеркальный эффект», и «левый» меньшевизм в России. Второй Интернационал остался на позициях умеренной социал-демократии, часто симпатизирующей консерваторам, как «умеренным», так порой и реакционерам. Позднее сформировалось даже течение правых социалистов. «В идейном отношении правые социалисты – преемники оппортунистических лидеров Второго Интернационала…Они отрицают диктатуру пролетариата, проповедуют «примирение» классов, «сотрудничество» пролетариата и буржуазии в деле социального преобразования общества»7. А идеология РСДРП(б) переросла через принципы Маркса в марксизм-ленинизм (коммунизм8). В последующей борьбе марксизм-ленинизм разбивается на фракции «левого» троцкизма и победившего в России крайне правого, консервативного сталинизма («русский империализм»). К сталинизму можно присовокупить маоизм, культ Тито в Югославии – жесткие тоталитарные идеологии. Из троцкизма и после сталинского правления появляется неомарксизм, как революционный, так и довольно консервативный в СССР, ознаменовавший собой деколонизацию мира, «холодную войну», построение «развитого социализма» и т.д. В 1991 г. эта идеологическая ветвь потерпела поражение.

Также в рамках исторической эволюции стоит упомянуть несколько экстремальных (нигилистических) левых теорий вне социал-демократии. Это анархизм и пауперизм в прошлом, и современные примеры социального либерализма – «зелёные», анархо-коммунисты, национал-большевики и проч. Были и совсем гротескные исторические формы левых идей, такие как «крестьянский коммунизм» «красных кхмеров».

Существуют ещё всевозможные синкретические идеологии в рамках эволюции социального либерализма, например, близкая к социал-демократии, христианская демократия, «независимые профсоюзы» и т. д.

* * *

Правое движение внутренне более противоречиво, чем левое, т.к. содержит наиболее устоявшиеся исторические и традиционные мировоззренческие стереотипы. В своей динамике борьбы оно порой не слишком чётко разделяется на наиболее ретроградные формы общественного консерватизма и на национальный либерализм. Нечёткость в правом лагере объясняется просто: социальный либерализм изначально был направлен против традиционных и консервативных форм социальной жизни, хотя часто в законченных формах создавал собственный нередко тиранический консерватизм. Национальный либерализм был направлен всегда на внешнюю политику, связанную с этническим выживанием и самоопределением данного общества. Династизм, консерватизм, элитаризм, клерикализм и этатизм – правые элементы – закрепляли это самоопределение. Но в дальнейшем уже становились элементами внутренних социальных противоречий и дисбалансов, и национальный либерализм обращался на внутреннюю структуру общества, смешиваясь с социальным.

Далее «правый» фракционизм уже спекулирует самыми разнообразными правыми принципами в зависимости от внутренней индивидуальности того, или иного правого идейного движения. Правые идеи более синкретичны ещё из-за использования биологизма, а не социогенетических теорий левого движения9. Традиционная и социальная составляющая исторически попеременно то притягиваются, то отталкиваются. На это накладывает отпечаток общественных тенденций либо реакционного, либо либерального толка. Национальный либерализм – довольно протяженное по длительности явление, нежели социальный либерализм. Поэтому в последовательных исторических ситуациях в нем складывается традиционализм, полный архетипов и стереотипов национального, государственного, исторического толка. Традиционализм в свою очередь делит дальнейший процесс эволюции национальной суверенной идентичности на две ветви: одна связана с властью (иерархия и государство) – династизм, аристократия, в общем, всякий элитаризм и этатизм; другая связана с историческим развитием этно-социальной общности в состояние нации. В дальнейшем династизм перерастает в эпоху партийных движений и организаций в консерватизм державности, как в реакционной форме, так и в «традиционно-умеренной». Национализм же связан либо с прогрессивным развитием общества, либо с необходимостью его выживания в тяжелейших исторических кризисах. Поэтому он примыкает в своих идеологических интерпретациях либо к довольно реакционным позициям – имперство, этатизм, либо к социальному либерализму в какой-либо его ипостаси. Отсюда такие правые идеологии как «консервативная революция», «новая правая», тяготеющие к державному традиционализму, и национал-социализм, требующий дальнейшего социального развития национальной идентичности. Современные консерваторы из умеренных, да и из крайних нередко используют национальный и социальный либерализм как аморфное прикрытие под видом буржуазного либерализма для своей корпоративной, элитарной Реакции. В немалой степени ультра-консерваторы от индустрии и финансов способствовали деформации национал-социалистической идеологии в наиболее крайнюю форму империалистической Реакции. Эволюционный процесс национал-социализма схож с эволюцией социал-демократии: от идеалов борьбы с империализмом к большевистскому империализму, и после к деспотии, культу вождя – сталинизму. То же с национал-социализмом – от борьбы с любым империализмом, как буржуазным, так и большевистским, к колониальному империализму (эта ущербность Германии как Империи) – в форме нацизма, и к культу вождя – гитлеризму. Закончилась вся эта политическая трансформация величайшим и самым трагичным столкновением людей за всю историю человечества. Оценить морально это событие с каждым годом все трудней и трудней. Во всяком случае это все затруднительней делать с башни нынешнего воинствующего уже буржуазного либерализма. «Однако современные правые подвергли существенной ревизии большинство основ правой идеологии и шагнули в новое тысячелетие серьезно обновленными. А со многими своими идеологическими предтечами они и вовсе резко порвали»10.

* * *

Сам по себе либерализм как политическое идейное течение существовал и существует лишь при наличии института парламентаризма. «Широта и неопределенность понятия не позволяют точно судить о характере партий, которые стали именовать себя либеральными. В политике и в парламенте они могут быть консервативными, центристскими, умеренными, прогрессистскими. Традиционно в Англии и Германии – это центристы, способные примерять инновации и консерватизм, в США либералы – агрессивные защитники старых и новых гражданских свобод; в Италии – это защитники экономической свободы и частной собственности»11. Либерализм – не для жёсткой борьбы, особенно современный. «Всегда подозревали, что неолиберализм – философия для лучших дней, которая может быть действенной только в условиях отсутствия кризисов и конфликтов… Во время кризиса, неолиберализм снимает с себя политическую ответственность»12. Его свойство – текучесть, гибкость, лавирование, всяческая мимикрия по обстоятельствам. Либералы всегда тяготели к центризму, к балансированию на канате социальных противоречий. По идеям они всё же ближе к социал-демократии и социалистам, но без их социально ориентированного усердия. Либерал считает всегда, что реформы необходимы, но обязательно без насилия и спешки. Всё должно быть цивилизованно, продумано – интеллектуально. На самом деле, главное, чтобы от этих реформ было как можно меньше убытков у буржуазии – в этом весь смысл либерализма, как политического течения. Политическая эволюция либерализма не блещет разнообразием. На этот счет сложилось очень скептическое мнение. Поскольку либерализм представляет и содействует особому интересу одного класса – класса обладателей ресурсов, или класса капиталистов, – он совершил серьезную тактическую ошибку, не создав своей политической партии и не проводя своих целей путем компромиссов и в соответствии с политической целесообразностью13. Наиболее часто либерализм консолидируется как либерально-демократические партии. Либерал-демократия очень размытая идеология на службе у буржуазного либерализма.




1 Ойзерман Т.И. Является ли либерализм только идеологией? – 2003. – ihtik.lib.ru
2 Балашов Л.Е. Либерализм и свобода. – М.: ACADEMIA, 1999. – 19с.
3 Вердери К. Куда идут «нация» и «национализм». – ihtik.lib.ru
4 Макиавелли Н. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия./Николо Макиавелли//Государь: трактаты. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. – С.159.
5 Завалько Г.А. Иммануэль Валлерстайн. После либерализма//Философия и общество. – 2004. - №2. – С. 192-193.
6 Политический словарь/под ред. проф. Б.Н. Пономарева. Изд-е второе. – М.: Гос. изд-во политической литературы, 1958. – С.534.
7 ibid. С.445.
8 Здесь термин «коммунизм» намеренно не вводится в рамки социальной эволюции. Он не отражает в полной мере идейный фракционизм и не имеет под собой реально достигнутой исторической базы. Многие посылы социализма уже достигнуты в развитых обществах, а вот тезисы коммунизма на сегодняшний день пока что не осуществлены. Слово коммунизм, родившееся в Париже в 1840-е годы, относится к трем связанным между собой, но разным понятиям: идеалу, программе и режиму, при­званному воплотить идеал в жизнь. Нет четкого различия между «социализмом» и «коммунизмом». Маркс различал две фазы продвижения к полному коммунизму: пер­вая, переходная фаза, в рамках которой сохранятся старые виды не­равенства даже при уничтожении их корней; за ней последует вторая, высшая фаза, когда принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям» заменит принцип «равной оплаты за равный труд». Первую фазу Ленин определил как социализм, вторую как коммунизм [Пайпс, 2002, С.9].
9 Антропология, этнология и геополитика – научная основа правого мировоззрения. Экономические теории, психологические и социологические исследования – научная основа левого мировоззрения. Так было в общем и целом до сих пор.
10 Антоновский Р. Новые правые новой Европы. – http://www.novopol.ru/article450.html
11 Кравченко И.И. Либерализм: политика и идеология//Вопросы философии. – 2006. - №1. – С.12.
12 Бек У. Конец неолиберализма. Inosmi.ru. – 2001. – 14 ноября. – http://www.inosmi.ru/2001/11/14/1005765076.html
13 Спадарро Л. М. Вступительное слово//Мизес Л. Либерализм в классической традиции. – www.liberal.ru