PDA

Просмотр полной версии : Пороховой погреб России



Вятич
25.02.2009, 10:17
Казахстанский журналист пишет о Кавказе:



http://www.iamik.ru/?op=full&what=content&ident=501658 (http://www.iamik.ru/?op=full&what=content&ident=501658)


25 февраля 2009



Пороховой погреб России

Пора домой, но как? Авиабилеты на рейс Минводы - Актау - Алматы раскуплены на одиннадцать дней вперед. Можно улететь домой из Баку, но для этого нужно добраться до ст. Прохладная и сесть на проходящий поезд, следующий из Ростова.

Удобные способы передвижения всегда приветствуются, но тут возникает другой вариант. Достаю истрепанный атлас, он служит мне со школьных времен, и разглядываю карту Кавказа с все возрастающим интересом. Хм! Все рядом: Буденновск, Невинномысск, Кизляр, Буйнакс, Моздок, Минеральные воды, Каспийск, Махачкала, Ставрополь - вот далеко не полный перечень городов, пострадавших от актов террора. И если ехать автобусом из Пятигорска в Баку, то частью маршрут пролегает по некоторым из этих городов, частью - вблизи них.

В последнее время в российской прессе сообщают о «положительных сдвигах, обусловленных общими тенденциями укрепления правопорядка на Северном Кавказе». В 1999 году в России было совершено 20 терактов, в 2000 - уже 135. 2003 год, если так можно выразиться, был рекордным - 561 акт террора. По итогам 2006 года, их количество снизилось до 112. Тем не менее, отмечают эксперты, «это снижение не может расцениваться как уменьшение террористической угрозы».

В Чечне на самом деле поутихло, но возросло число нападений в Ингушетии, Дагестане, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии. Похоже, что тут как в сообщающихся сосудах. Чем это вызвано? Много пишут о сепаратизме в национальных образованиях Северного Кавказа. Что изменилось со времен рейдов чеченских боевиков? Подумал, поездка по этому маршруту позволит лучше прочувствовать атмосферу в регионе. Бог с ним, с комфортом, решение принято в пользу поездки на автобусе.





Кто на новенького?




Утром следующего дня пришедший проводить меня Израил Тотоонти вступил в беседу со стоящим на перроне приятелем - высоким, атлетически сложенным мужчиной. Ко всему прочему, Израил - известный в Осетии знаток и фанат классической и вольной борьбы, а его собеседником был Давид Мусульбас (Бутхузи) - олимпийский чемпион 2000 года и, что примечательно, - грузин по национальности. Он уже ушел из спорта, но федерация борьбы Словакии уговорила-таки его выступить под их флагом, с которым борец выиграл бронзовую медаль Пекинской олимпиады.

«Глянь, - говорит Тотоонти, - он уроженец Владикавказа и уезжать отсюда и в мыслях не держит. Кумир молодых спортсменов, ты себе не представляешь, на его мастер-классах яблоку некуда упасть. На бытовом уровне мы не испытываем неприязни к грузинам».

Украдкой курю в тамбуре электрички Владикавказ - Пятигорск. Моему примеру последовали двое молодых парней из Ингушетии. По их словам, с работой в Назрани туго. Вспомнилась давнишняя встреча на целине с бригадой ингушских «шабашников». Что ж, им не привыкать уезжать в чужие края на заработки. Вскоре начнется курортный сезон, и рабочие руки найдут применение.

С некоторой долей иронии недавно назначенный президент Юнус-Бек Евкуров говорил, что из всех регионов России в наименьшей степени финансовый кризис затронул Ингушетию. Не было счастья, да несчастье помогло - промышленность там практически отсутствует.

Складывается впечатление, что Москва уделяет Ингушетии повышенное внимание. Недавно там побывал Дмитрий Медведев. Неделей позже Евкуров совершил рабочую поездку в Москву. Чуть ранее Евкуров принял участие в работе заседания Госсовета, объединяющего всех губернаторов и Совет безопасности. Одним из главных вопросов было «обеспечение России стабильного и дружеского окружения». А до этого Совет глав субъектов Южного федерального округа собрался в Астрахани, где обсуждали проект Стратегии национальной безопасности России до 2020 года.


Достаю из чемодана охапку газет и погружаюсь в чтение. Кандидатура Евкурова устроила оппозицию. Как об этом пишет Тимур Мурзаев, журналист и политолог, сотрудничающий с радио «Свобода», «первые шаги Евкурова свидетельствуют о том, что он не просто очередной назначенец Кремля, что он пытается найти контакт с оппозицией и что ему удается этот контакт найти». Не связан с местными кланами, удаленность от них расценивается как положительный фактор. По мнению Мурзаева, с назначением Евкурова появились надежды на урегулирование внутреннего гражданского конфликта в Ингушетии, а сам факт увольнения Зязикова под давлением общественных настроений свидетельствует о том, что «политика Кремля серьезно меняется в сторону учета мнения общественности». Так ли это - покажет время.

На Кавказе традиционно уважают людей в погонах. Первым президентом Ингушетии был генерал Руслан Аушев, после него им стал генерал ФСБ Мурат Зязиков, теперь полковник Евкуров. В 1989 году он окончил Рязанское воздушно-десантное командное училище, в 1997 году - Военную академию им. Фрунзе, в 2004 - Военную академию Генерального штаба. Служил на разных должностях в ВДВ. Воевал в Чечне. Вызволил из плена 12 российских солдат, за что был удостоен звания Героя России. В 1999 году он возглавил подразделение российских десантников, которое вошло в Косово и заняло международный аэропорт, опередив миротворческие силы НАТО.

«Из всех кандидатов, которые были, это лучший вариант. Юнус по своим личным качествам - очень хорошая кандидатура. Но президентство для него будет тяжелейшим экзаменом. Тем более что он назначен. Когда я был президентом, я был избранным. Легче управлять республикой, когда опираешься на народ, который дал тебе мандат. А он - хочет, не хочет - будет смотреть наверх», - охарактеризовал его Руслан Аушев.

Кстати, почему не преуспел Зязиков? По мнению северокавказских экспертов, Центр не делегировал ему полномочия, распространяющиеся на региональные силовые структуры. Иными словами, решая задачи федерального масштаба, он был лишен возможности контролировать федеральные спецслужбы, зачастую ведущие себя как на оккупированной территории. Вот тебе и генерал ФСБ!

В местной прессе цитируют заместителя директора института социально-экономических и гуманитарных исследований Южного научного центра РАН Левона Батиева: «Судя по открытым публикациям и некоторым данным, которые мы получаем из не совсем открытых источников благодаря сотрудничеству с органами власти в ЮФО, лидером по террористической активности является уже не Чечня, а новый центр - Ингушетия».

Батиев отметил: «Фактически ряд республик Северного Кавказа стоит на пороге гражданской войны. После некоторого затишья, которое было год-два назад, вновь мы наблюдаем всплеск террористической активности». По его словам, на второе место выходит Дагестан. То, что там происходит, он назвал «криминально-террористической войной», поскольку связывает все с борьбой за передел власти и собственности, к которой причастны внешние влияния и религиозный экстремизм.




Балканы Кавказа




Чудны дела твои, Господи! В Грозном появился проспект имени Владимира Путина. Примечательно, что в этот день отмечалась 420-я годовщина установления «добрососедских отношений России и Чечни». Мэр Грозного Муслим Хучиев так обосновал это: «Переименование проспекта - это способ отметить заслуги Владимира Путина в борьбе с терроризмом и восстановлении экономической и социальной сферы Чеченской Республики».

Рядовые грозненцы относятся к этому иначе: считают переименование позором. И это еще не все, в чеченской столице прямо эпидемия переименований. Теперь там есть улицы имени Псковских десантников и генерала Трошева. Москва не осталась в долгу, теперь одна из улиц Белокаменной носит имя Ахмада Кадырова. В моей коллекции есть медаль св. Анны II-ой степени, на которой выбита надпись: «За усмирение Чечни и Дагестана». Чего было больше за всю историю отношений между двумя народами, «добрососедских отношений» или «усмирений»? Ответ очевиден. Документы времен наместничества Ермолова сомнений в этом не оставляют. Они пестрят характерными словами: «сожжено», «угнано», «отнято», «разграблено», «истреблено». Чем не терроризм, только в государственном масштабе?

В одном из своих интервью Аушев недоумевал, почему не объединить этнически близких балкарцев с карачаевцами, а кабардинцев с черкесами. Нет, все было сделано с точностью до наоборот. В этом видится злой умысел.

Поезд медленно причаливает к перрону в Пятигорске. Утром следующего дня покупаю на автовокзале билет на автобус и уже ближе к обеду иду на посадку. У дверей в него пара милиционеров придирчиво проверяет документы у пассажиров. Увидев в моих руках билет, контролер насмешливо взглянул на меня. Тут не принято покупать билеты, сунул несколько купюр и езжай себе с богом.

Угнездившись, оглядываю полупустой салон. Да, не пульмановский вагон. С шипением двери «Икаруса» закрываются, в предвкушении настоящего путешествия прильнул к давно не мытому окну. Не тут-то было. Водитель сворачивает в сторону рынка. Ор, шум, гвалт. Это не автобус, а какая-то автолавка. Торговый люд сноровисто грузит в багажное отделение коробки, баулы, сумки. Распродав фрукты и овощи, азербайджанцы везут домой муку, крупы, макароны, один, пыхтя, как закипающий чайник, запихивает коробку с яйцами. Соседнее сидение занимает грузная тетенька с усами чуть меньше моих. Кажется, она родилась в засаленном халате и со стоптанными тапочками на босу ногу.

Спустя полчаса отправляемся в путь. Интеллигентного вида пассажир от запахов, исходящих из разворачиваемых кульков и пакетов со снедью, недовольно морщит нос. Подумал, если в дороге автобус будет останавливаться у каждого базара, то в Баку я прибуду с большим опозданием. Предполагая это, я был прав.

Сидящий напротив мужчина с недельной щетиной на лице и с «аэродромом» на голове деловито открывает бутылку водки и, разлив ее по пластиковым стаканам, протянув один своему напарнику, с кряканьем пьет и аппетитно хрустит огурчиком. И с набитым ртом продолжает беседу: «Уч манат..., беш манат...». Интеллигент с тоской уткнулся в окно. Чувствуется, он в избытке наделен способностью заражать окружающих плохим настроением, как инфекционной болезнью.

Вскоре проезжаем Георгиевск, где в 1783 году был подписан трактат, согласно которому Грузия отошла под руку Москвы. Недавно по российскому ТВ прошел сюжет о грузинском царе и его сыне, похороненных в Астрахани. У телезрителей создалось впечатление, что грузинских царей хоронили только в России. В Иране есть захоронение царя Вахтанга (1618-1675), перешедшего в ислам и взявшего при обращении имя Шахнаваз.

А вот и первая остановка в пути. На придорожном указателе значится: Буденновск. Сменщик водителя направляется к осанистому гаишнику. Здоровается с ним за руку, после чего доблестный милиционер опускает подношение в карман форменных брюк. Как поется в старой песенке: «А пуд все тот же - шестнадцать килограмм». Проезжаем село с красивым названием Прасковея. В крае проживают представители 118 национальностей.

Этническое и культурное многообразие на Кавказе в значительной степени осложняет работу ФСБ и других силовых структур, впрочем они не сильно из-за этого переживают. «Отмечаться» пришлось часто. К концу пути один из сменщиков, уже не шел, а ковылял к гаишникам. Вези что хочешь, хоть атомную бомбу. Темнеет. Не знаю, по какой причине, но в дороге мне всегда хорошо думается, в особенности когда есть над чем поразмышлять.




«Идет охота на волков»




А вот и Кизляр, это уже Дагестан. В автобус входит милиционер в камуфляже. Окинул взглядом дремлющих пассажиров и вышел. По словам главы МВД Дагестана Адильгерея Магомедтагирова, в республике существуют бандгруппы по семь-восемь человек. Они скрываются в лесах и называются в зависимости от места расположения - махачкалинскими, буйнакскими, унцукульскими. Всего семь групп. У них нет единого командования, отсутствует внешнее финансирование. Сами добывают пропитание, часть из них занимается разбоем, вымогательством, грабежами.

История группы Ибрагима Гаджидадаева почти типична (35 лет, в прошлом чемпион мира по ушу-санда). Его обвиняют в убийстве Газимагомеда Магомедова - вора в законе и бывшего боевика «курировавшего» Унцукульский район (он дважды избирался депутатом Народного собрания от партии «Единая Россия». - «ДН»).

Магомедова называют посредником между боевиками и спецслужбами, исполнявшим «деликатные поручения». Он и его брат Ибрагим воевали на стороне Дудаева в первую чеченскую компанию. Кстати, Ибрагим был убит в Баку якобы за отравление полевого командира Хаттаба. Бывший телохранитель унцукульского авторитета, Гаджидадаев мог потребовать от Магомедова «долг кровью». Но правоохранительные органы считают более вероятной версию с экономической подоплекой убийства.

Как предприниматель, авторитетный человек, депутат, он продвигал свои деловые интересы, шедшие в разрез с интересами других людей. Согласно этой версии Гаджидадаев выполнил чей-то «коммерческий» заказ.

Недавно дагестанская газета «Черновик» опубликовала часть стенограммы заседания с участием президента Дагестана Муху Алиева и силовиков. Алиев попросил Магомедтагирова прокомментировать публикации в прессе, в которых правоохранительные органы критикуются за несоразмерное применение силы при проведении контртеррористических операций.

Известная своими репортажами из Дагестана Санобар Шерматова пишет, что журналисты обвиняют силовиков в нарушении прав людей, заподозренных в связях с так называемыми ваххабитами, в результате чего подозреваемые предпочитают взять в руки оружие и уйти в лес, чем постоянно подвергаться прессингу милиции. Как это сделал Бамматхан Шейхов, считавшийся лидером буйнакского джамаата и сдавшийся силовикам в прошлом году в Гимры. Судя по публикации, он последователь суфийского учения, что исключает его причастность к ваххабизму. Его забирали в милицию более 20 раз. Шерматова отмечает, что в Дагестане пропажа людей, исчезнувших после того, как их забирали неизвестные лица, предположительно из правоохранительных органов, является частым явлением.

Дагестанские силовики ставят знак равенства между «неправильными» верующими и членами незаконных вооруженных формирований. По их логике, судить таких нельзя, но и оставлять на свободе, поскольку в них видят законспирировавшихся боевиков или их пособников, тоже. Люди оказываются поставленными перед выбором: либо уйти в горы, где рано или поздно их уничтожат, либо сотрудничать с правоохранительными органами.

«Лесные» братья пополняются за счет обиженных милицией заподозренных в связях с ваххабитами людей. Получается порочный круг: с одной стороны, силовики уничтожают боевиков, с другой - занимаются их пополнением. Причем террористами становятся люди зрелые, 43,7% осужденных за такого рода преступления - люди 30-39 лет.

Свободных мест в автобусе много, а тут один из пассажиров пересел на пустующее сидение рядом со мной. Склонившись к моему плечу, он сказал: «Я вас узнал. Вы журналист, правда, не помню откуда. Несколько лет назад я вас видел в Баку. Вы приходили в офис Социал-демократической партии на встречу с ее сопредседателем Аразом Али-заде». Ну и память у этого Вагифа: я встречался с Али-заде пять лет назад. Он видел меня всего пару минут, а запомнил.

Ну вот, мое инкогнито раскрыто. Особенно теплые отношения у меня сложились с братом политика, одним из основателей СДП, известным азербайджанским журналистом Зардуштом Али-заде. Кроме всего прочего руководит Бакинской школой журналистики, в которой я прочел лекцию о методах экстремальной журналистики. Тогда Зардушт подъехал за мной к зданию парламента. Я хотел было его сфотографировать, но стоящий у ступенек охранник запретил это делать. Зардушт от души рассмеялся и произнес: «Разве ты не знаешь, это стратегический объект. Тут «пилят» государственный бюджет».




Узкие моменты российско-азербайджанских отношений




Делаем остановку в Буйнакске. Пока очередная партия «коробейников» грузится в автобус, вышел размять затекшие ноги. Лучше бы я этого не делал - бушующий шквальный ветер приветливо швырнул в лицо щепоть мелкого гравия. Ветер с ног сбивает, а эти - неугомонные, им все нипочем, водитель, чертыхаясь на чем свет стоит, заталкивает в багажный отсек двух блеющих баранов.

Чтобы не мерзнуть, зашел в круглосуточно работающий супермаркет, где спустя десять минут меня отыскал укоризненно качающий головой сменщик водителя. Ветер такой силы, что в трех метрах от автобуса звук клаксона не слышен. Тускло мерцают фонари. С голодной тоской вспомнил, что я сегодня не ужинал. Вспомнился живущий в Каспийске мой старый знакомый Магомед, ювелир - кубачинец, с которым я познакомился в годы гражданской войны в Таджикистане. От ужасов войны он увез сюда семью, но, как мне кажется, он поменял шило на мыло.

Хотел бы ошибаться, но жить здесь, все равно что сидеть на бочке с порохом с подожженным бикфордовым шнуром. Просыпаюсь от толчка в плечо, водитель махнул рукой в направлении какого-то здания. Спросонок я не совсем понял, зачем мне следует туда идти? Сперва я подумал, что это азербайджанский погранпост «Самур», оказался российский. Сидящая за письменным столом разбитная женщина - судя по погонам на темно-синем форменном кителе, старший лейтенант, выразительно выдвинула нижний ящик и коротко произнесла: «Отмечайтесь». Видя, что я не собираюсь этого делать, удивилась. Хотела было ругнуться, но, сообразив, что все идет не так, встретившись глазами с моими, почему-то раздумала это делать. В отместку потребовала, чтобы я оформил таможенную декларацию. Стоявший за моей спиной азербайджанец опустил в ящик смятую купюру. «Почему только пятьдесят рублей?» - возопила таможенница. «А нету больше», - последовал флегматичный ответ.

К слову сказать, россияне пропустили автобус через считанные минуты, а на азербайджанской стороне началось долгое ожидание. Осмотр автобуса длился целых пять часов. За стаканом мутных помоев, называемых здесь кофе, я спросил, Вагифа, чем это вызвано. «Да, полгода назад какой-то козел вздумал в автобусе провести автомат, теперь каждую машину осматривают по полной программе», - ответил он.

За окном начинает алеть полоска горизонта. Тянутся томительные часы ожидания. В российской прессе сообщалось о том, что Баку ужесточил режим пропуска в зоне азербайджанско-российской границы. В последнее время много пишут о разделенных народах: курдах, осетинах, пуштунах, белуджах, при этом из этого скорбного перечня напрочь выпали лезгины.

С началом 90-х годов некоторые их лидеры открыто заявляли о своих намерениях по созданию государства Лезгистан, в которое намеревались включить территории Азербайджана и Дагестана, где преобладает лезгинское население. Как об этом пишет эксперт Слуцкая, одним из источников разжигания идей регионального сепаратизма и достижения целей по дестабилизации обстановки на протяжении длительного времени служит лезгинское национальное движение «Садвал». Его действия вызывают обеспокоенность азербайджанского руководства.

Автор делает вывод о том, что оно может быть объектом пристального внимания армянских спецслужб и властей непризнанной Нагорно-Карабахской Республики. Кроме «Садвала», есть и другие структуры («Самур», «Шахдаг», «Мушкур»), которые в своей деятельности руководствуются установлениями «Садвала». Причем проблема - обоюдная, Слуцкая не исключает того, что Баку пытается использовать лезгин на территории Дагестана, а Москва - поддерживает «Садвал». Лезгинами проблемы Азербайджана не исчерпывается, поскольку есть «Национальный союз аварских джамаатов», которому, как об этом в 1996 году писала азербайджанская пресса, было поставлено 4 грузовика с оружием.

Кроме того, сообщается, что руководство НСАД принимало решение о создании баз хранения оружия и боеприпасов вблизи границы Азербайджана на территории Дагестана. Еще со времен Гейдара Алиева в Баку поговаривают о «имперских планах России по недопущению свободного развития Азербайджана в современных условиях». Кроме лезгин и аварцев есть и другие нацменьшинства Азербайджана - цахури и талышы. Аварцы, цахуры и лезгины компактно проживают на севере Азербайджана (Куссарский, Хачмасский, Шекинский, Белоканский и Закатальский районы). Наконец-то подъехал автобус.


Искандер Аманжол, Пятигорск - Баку
«Деловая неделя» (http://www.dn.kz/main/peace04.htm/)



...